23:50 

Фанфик: «Моя душа» от Сфитризир

пером_и_шпагой
смерть персонажа, хэппи энд
Автор: Сфитризир
Название: Моя душа
Дисклеймер: на чужое не посягаю, своего не отдам
Герои: Рамиро Алва, Октавия Алва (Оллар), Рамиро Алва-мл., Октавий Оллар, Франциск Оллар
Пейринг: Рамиро Алва/Октавия
Жанр: романтика, драма
Категория: джен, гет
Рейтинг: G
Размер: мини (4 188 знаков)
Статус: окончен
Аннотация: еще один взгляд на каноничные события
Комментарии: Юкари, по мотивам ее рисунка:
img01.deviantart.net/4f35/i/2015/107/1/f/ramiro...
Предупреждения: каноничные смерти персонажей
Размещение: где угодно – при условии указания авторства и неизвлечения коммерческой выгоды

Прочитать/скачать в формате .docx

@темы: G, Октавий Оллар, Октавия Алва (Оллар), Рамиро Алва, Рамиро Алва-мл., Франциск Оллар, гет, джен, драббл, закончено, мини, фанфик

Комментарии
2016-02-25 в 23:51 

пером_и_шпагой
смерть персонажа, хэппи энд
– Да, Октавия в отличие от меня очень набожна. Увы,
ангелам положено, надо – не надо, славить Создателя.
– И обращать безбожников, – улыбнулась герцогиня.
– Только днем, – уточнил кэналлиец, указывая взглядом
на живот супруги, – а ночью безбожники берут свое.
Октавия густо покраснела, и Рамиро быстро поднес к губам
тоненькую руку. Он любил жену, в этом не было никаких
сомнений. Не просто любил – боготворил, а она – его.
Вера Камша. Талигойская баллада


В ее глазах сгущалась сумеречная, послезакатная синева неизбежности.

Он не был ни первым, ни последним из пропавших в этой сини, но для нее стал и первым, и последним. Тем, в чьих смуглых ладонях из девочки станешь звездой – и сгоришь под завороженным оком алвасетской луны, до хруста запрокидывая голову в горловом стоне.

Ночь за ночью – масличные луны, пахнущие вином губы, «ми альма, ми корасон» – чужой-его-наш язык рокочет как прибой; утро за утром – поцелованные пальцы в пятнах красного сока. Солнце и луна сменяют друг друга, но времени здесь нет, как нет рек, а море это вечность.

Но время возвращается, чтобы началось ожидание первенца – рощи в белой и кровавой пене, померанцы и гранаты, паруса в гавани, яркие одежды, пение, смех, смех, смех. Счастье.

…В Талигойе приходится вспоминать, каково это – смотреть ясно и строго, носить теплые платья неброской расцветки и считаться безродной супругой – «трактирная девка!» – герцога-полукровки – «багряноземельский демон!». Впервые приходится думать о войне – и делать вид, что не думаешь о ней вовсе. «Ми альма, ми корасон» – под сердцем зреет омытая кровью синь.

…Ставшая такой соленой от ее невыплаканных слез.


Осень становилась зимой; с неба на раскисшие дороги сыпало мокрым снегом, а на постоялых дворах к привычным запахам прибавился пряный аромат согретого со специями вина. Заботливо промасленные ольстры, тщательно выбранный подарок чопорной невесте, шалый взгляд в сторону зардевшейся подавальщицы – обыкновенная поездка в Кабитэлу. Лишь настроение странно тревожное и предвкушающее в то же время – вот и сейчас потянуло прочь от тепла, а ведь во дворе поднялся преизрядный ветер, для южанина так и вовсе ледяной.

Рамиро вышел за дверь – между ног в трактир тут же прошмыгнул ушлый полосатый котяра – и немедля получил пощечину от стихии. Засмеявшись, закашлялся. Поежившись под зимним плащом, прошел до угла здания, невольно поддаваясь окружавшему его серому унынию. Свернул. И услышал досадливый женский возглас – а в следующее мгновение уже ловил темно-синюю ленту, толком не разглядев ее владелицу.

Лента была поймана, не успев даже испачкаться – а у девицы оказались роскошные пепельные волосы, которые та поспешно запихивала в лежащий на плечах капюшон, открывая тем самым лицо. Взгляд Рамиро остановился на более темных бровях, чаячьими крыльями взлетающих к вискам… а потом она просто подняла глаза.

– Эрэа… – Голос у герцога неожиданно сел, словно он долго орал и сорвал его к кошкам. Алва попытался снова: – Эрэа, вот, возьмите.

Спустя пару мгновений она коротко и чуть смущенно поблагодарит; их пальцы соприкоснутся.


Спустя двадцать лет в малой приемной Его Величества Франциска будет сидеть темноволосый юноша и невозмутимо наблюдать, как король, заложив руки за спину, широкими шагами мерит помещение.

– Рамиро, я не дам войска для этой затяжной осады. Тем более Савиньяку требуется подкрепление.

– Осада не будет затяжной. Я уже говорил вам…

Франциск сверкнул глазами:

– И я повторю: нет! – Раздался слышимый, но деликатный стук в дверь. – Кого там еще Чужой принес? – Король стремительно пересек приемную и распахнул дверь – показавшийся в ее проеме белокурый мальчик невольно отшатнулся, сделав шаг назад. – А, это ты, сын. Проходи, не маячь на пороге.

– Брат! – При виде Рамиро Алвы-младшего Октавий весь будто бы засветился изнутри. Но юный принц и казался окружающим вот-вот готовым осветить весь мир солнышком – потеплевшие же синие глаза смотрелись непривычно. И у Франциска вызывали острое, почти болезненное чувство: он так и не смог понять, кого из родителей пасынка в такие мгновения видит в этих глазах больше.

– Ты из Марагоны?

– Как видишь. Пытаюсь снискать высочайшее одобрение своей очередной «безумной» затеи.

– Опасной? – Октавий хмурился и улыбался одновременно.

– Веселой, – его старший брат подмигнул, и с совершенно кошачьим нахальством встретил суровый монарший взгляд. Впрочем, проигрывать там, где упорствовать глупо, Оллар умел. Как и побеждать в далекой перспективе. Вороненок становился Вороном, великим будущим Великого Талига, – сдерживать и направлять еще пока нужно, запрещать летать как хочет лишь во вред было и прежде. Но каков!


Спустя девять лет Франциск Первый Великий и его завещание почиют в усыпальнице Октавии – «Моя любовь. Моя жизнь. Навеки», а Железный Ворон, властитель Кэналлоа, примется уговаривать Октавия Оллара принять корону Талига – и впервые склонить брата к чему-либо окажется нелегко. Но тот, чьим глазам отданы синева и соль неизбежности, справится и не с таким.


2016-02-26 в 01:07 

Louis Lorraine
Я проснулся, смеясь, над тем, какие мы здесь. БГ
Здорово)

2016-02-26 в 13:36 

пером_и_шпагой
смерть персонажа, хэппи энд
Louis Lorraine, спасибо, мне приятно)

   

Кэртианский гет и джен

главная