02:03 

Фанфик: "К кошкам!" от Хелика и Мика*

Мика*
Se demande où ils le croient. (с)
Название: К кошкам!
Авторы: идеи - Хелика, текста - Мика*
Бета: Инна ЛМ
Категория: джен, гет
Жанр: юмор, мистика, кагбэ-стимпанк
Пейринг, персонажи: Робер/Марианна, потомки канонных персонажей
Рейтинг: G
Размер: мини
Статус: закончен
Дисклеймер: всё канонное принадлежит ВВК, всё остальное – нам
Предупреждения, примечания:
- AU, реальность «Красного янтаря»,
- таймлайн – 260-какой-то год Круга Ветра,
- техническое образование в наших головах не ночевало

@темы: фанфик, новый мужской персонаж, новый женский персонаж, мини, закончено, джен, гет, Робер/Марианна, Робер Эпинэ, Марианна Капуль-Гизайль, G, AU

Комментарии
2013-04-28 в 02:06 

Мика*
Se demande où ils le croient. (с)
1

В середине Весенних Скал, когда в Золотых землях кое-где ещё лежит снег и хозяйничают морозы, а кое-где своевольные южные ветра уже мешают зиму с весной, снег с дождём и лёд с грязью, на западном побережье Багряных земель уже по-настоящему тепло. Настолько тепло, что на ночь так и хочется оставить окна открытыми и наполнить дом шорохом весеннего бриза, дразнящими ароматами распускающихся ночных цветов и умиротворяющим треском цикад, которых в это время года здесь уже предостаточно, а дальше станет ещё больше. Окно спальни было открыто ещё с вечера, и именно поэтому ближе к утру, где-то перед самым рассветом, Робер Эпинэ был разбужен непонятными звуками и порадовался, что Марианну эти звуки не разбудили, она всегда спала крепче и спокойнее. А звучало и в самом деле странно. Сначала где-то у подоконника раздался негромкий дребезжащий стук, как если бы на пол бросили связку ключей. Потом там же скрипнуло раз-другой и шустро зацокало по полу – когтями, что ли? Это действительно было похоже на дробные, деловитые шажки очень маленькой собаки, вот только мелкие шавки обычно не запрыгивают в окна по-кошачьи, да и коготки у них, как правило, не железные. Эпинэ ощупью нашарил на ночном столике кремень и огниво, зажёг свечу и замер. Вино он вчера, разумеется, пил, но пил же, а не напивался. Ещё пил воду и, конечно же, шадди. А касеру точно не пил, в Багряных землях её вообще не жалуют. И, главное, вино с касерой не мешал, а сакотту даже не нюхал. Тогда откуда здесь сейчас вот это? Это размерами оказалось не крупнее крысы, а видом больше всего напоминало вставшего на задние лапки ызарга. Но состояла тварюшка не из кожи, костей, мяса и мерзкого запаха, а из пружинок, крошечных скоб, шарниров, зубчатых колёсиков и прочего мелкорезанного металла, который весьма целеустремлённо двигался в некоем известном ему направлении. За «ызаргом» тащилась на шнурках серая тряпочка, то ли свидетельствующая о мирных намерениях вторженца, то ли и впрямь зачем-то нужная. Доцокав до ножки стола, создание ткнулось в неё носом, вцепилось в древесину всеми четырьмя лапками и шустро поползло вверх, видимо, привлечённое оставшимися там с вечера апельсинами. Роберу было бы не жаль угощения для обычной животины, будь она даже ызаргом, но эта животина обычной не была, да и животиной не была, наверное. Брошенный с короткого замаха сапог достиг цели, однако поверженное нечто не шлёпнулось без чувств и не пустилось наутёк. Оно обхватило добычу всеми конечностями, включая скрипучий суставчатый хвост, вонзило в подмётку мелкие, но, видимо, очень острые зубки и, оторвав кусочек кожи, принялось старательно и вдумчиво жевать. Касеры с сакоттой вчера не было, – напомнил себе Эпинэ, выбираясь из постели. И изловленный за поеданием подмётки «ызарг» подтвердил сей факт, оказавшись вполне материальным на ощупь.
Вообще говоря, металлического ызарга, охотящегося в предрассветных сумерках за апельсинами и нападающего на сапоги, было бы вполне достаточно, чтобы считать наступающее утро странным, однако провидению этого показалось мало. Поэтому в следующее мгновение за окном, где-то в стороне левады, превратила ночь в день мощная красноватая вспышка, прорезало воздух знакомое, не предвещающее добра шипение и раздался оглушительный грохот падения чего-то очень большого и тяжёлого. Робер подвесил извивающееся недоразумение за всё ещё болтавшиеся на нём шнурки на рожок люстры и стал торопливо одеваться.
– Кошки небесные… что на этот раз? – Марианна Эпинэ давно отучилась пугаться чего бы то ни было, даже спросонья, но таких громких «гостей» в этом доме действительно не случалось очень давно.

2

Этого следовало ожидать. Сначала ты рождаешься Приддом и наследником главы рода, потом становишься не политиком и не юристом, а учёным. В результате отец не только не приветствует твоего карьерного роста, но и отказывает в помощи, когда она необходима.
Сначала ты держишь готовящуюся экспедицию втайне от коллег, не желая делиться ожидаемыми лаврами, потом не представляешь, как эту экспедицию обеспечить и кем укомплектовать. В результате в Багряные земли с тобой отправляется всякой твари по единице, включая твою кузину и ходячую, а также вопящую ошибку природы, вся ценность коей заключается в выделенных её, а точнее – его военными родственниками деньгах и оружии, и главным образом – в предоставленных ими же стратегических картах багряноземельского побережья. Потому что по картам Королевского научного общества её величества вдовствующей королевы Патриции пускай господа картографы летают в малоизученные земли сами.
Сначала ты тщательнейшим образом собираешь и анализируешь информацию об объекте исследования – всю, включая сомнительную и вопиюще бредовую. На основании результатов анализа все последние сутки полёта ты занят вычислением координат посадки, оптимальных с точки зрения безопасности, и инструктированием экипажа. Потом, за час до расчётного времени прибытия, ты понимаешь, что больше не в состоянии что-либо понимать, а также нормально видеть, двигаться и держаться на ногах, и доверяешь управление, казалось бы, безоговорочно надёжному человеку, бывшему военному, другу и однополчанину Ральфа Борна по Холтийской кампании. В результате за четверть часа до посадки выясняется невозможное: патентованные фельпские консервы фатально несовместимы с, казалось бы, лужёным бергерским желудком, штурвал всего-то на три минуты оказывается в руках вышеупомянутого недоразумения, и этого оказывается достаточно.
Дирижабль набирает скорость с безрассудством преследуемой осиным роем коровы, сталкивается с предвиденной тобой опасностью, точнее – с двумя предвиденными опасностями по очереди, и его сначала замечают, а затем сбивают. Команду спасает самообладание её не потерявших головы членов, катапультирующиеся кресла и тормозные парашюты.
На земле страдающий технофобией, но совершенно не страдающий угрызениями совести за происшедшее гений пилотажа получает от тебя обещание: по возвращении домой, буде таковое состоится, ты лично избавишь его от оной фобии столь любимым им методом шоковой терапии при помощи дорожного катка и длинной узкой улицы с глухими заборами. Идиот решил, что ты не шутишь. И был прав. Вспоротая обшивка гондолы, срезанный левый винт и испорченное хвостовое оперение – кошки видят дирижабль явно не впервые, и почему-то решили не убивать нарушителей спокойствия быстро и просто, взорвав газ в оболочке, а вот господин технофоб столь же явно не задумывался о такой мелочи, как чужие жизни.
Как и следовало ожидать, первым пришёл в себя Леон. Точнее, первым начал демонстрировать, что он пришёл в себя, пытаясь помочь справиться с той же задачей остальным. Через пять минут унылого и молчаливого пути к предполагаемому человеческому жилью неизлечимый балагур уже насвистывал себе под нос нечто неадекватно бравурное, пинал носком ботинка какой-то подвернувшийся ему на дороге комок – вероятно, обгорелый, и, судя по всему, давно – и риторически вопрошал, какая сволочь разбросала здесь вот это, и должен ли он это изучать? Ещё через минуту разгильдяй всё же сподобился поднять свою находку. В прошлом она определённо была головой на чьих-то незадачливых плечах.
– Доктор, это по вашей части, – невозмутимо возгласил Леон, пытаясь передать «материал» врачу экспедиции.
– Боюсь, что уже ничем не смогу помочь в данном случае, – столь же невозмутимо парировал бергер.
И в этот момент в поле зрения появились фульгаты. Для удобства артикуляции человеческое обличье принял всего один из шестерых, но и этот был удручающе немногословен.
– Сейчас, – огненный кот, теперь походивший на обычного мориска лет тридцати, ухмыльнулся углом рта, в глазах по-прежнему темнела злость, – сделаем такое же из вас. Тихо, без взрывов. А то шляются тут всякие, а потом у Повелителя хорошее настроение пропадает.
Всё, что оставалось экспедиции – сложить оружие и уверять хозяев территории в отсутствии дурных намерений. Лучше – молча. Правду без слов астэры чуют, словам же склонны не доверять. Повелитель. Если бы глава экспедиции имел привычку молиться хоть каким-нибудь богам, сейчас он, без сомнения, молился бы. Сейчас, а не получасом раньше, когда все они едва не погибли, ещё не узнав ничего стоящего. Пусть их не убьют сейчас. Пусть они вернутся домой. И тогда горстку сумасшедших, отправившихся в Багряные земли якобы для изучения уникально многочисленной колонии астэр Молний, уже никто не сможет назвать сумасшедшими.
– Арик, – подлинный объект научного интереса оказался таким, каким Максимилиан Придд и ожидал его увидеть. Похожим на всех своих потомков и предков, встрёпанным спросонья, но не испуганным и не разозлённым, и выглядящим от силы лет на сорок пять. – Они не опасны, пропусти их. Я не откажусь побеседовать с соотечественниками.

2013-04-28 в 02:08 

Мика*
Se demande où ils le croient. (с)
3

Недобитых гостей нужно принять. То есть, пригласить в дом, напоить шадди – он никому не будет лишним в такую рань – и накормить, не завтракать же хозяевам самим под прицелом семи пар голодных глаз. Марианна не просто быстро, а очень быстро управилась с шадди на всех и распорядилась о завтраке, но завтрака для непривычно большого сборища предстояло ещё дождаться.
Гости же, в свою очередь, сочли, что прежде всего им надлежит представиться. Правильно сочли, в общем-то. Потому что из всей честной компании только Придду достаточно было бы назвать лишь своё имя – а кем ещё можно быть, с таким-то лицом? Наука, в которой нашёл себя многоумный Придд, сбивала с толку уже одним наименованием. Впрочем, молодой человек обещал пояснить, что это за эоевгеника и с чем её едят.
Хотя нет, только именем здесь может представляться не один Придд. Врач экспедиции мог быть только Райнштайнером, каковым и оказался. Йозеф Райнштайнер – цивилизован и вежлив. Полновесный бергерский клинок, засунутый в футляр для лекарских принадлежностей, но идеальным оружием от этого быть не переставший.
Юная особа, тоже Придд, оказавшаяся кузиной Максимилиана Придда, заметно выбивалась из привычного представления о славном древнем роде, по крайней мере, внешне. Некая добрая женщина одарила Спрутов более светлыми волосами с тёплым медовым отливом, менее ледяным цветом глаз и очаровательной мягкостью черт лица, чем женская половина рода не преминула воспользоваться, раз уж мужской такого счастья не светит. Ирма Придд назвалась бакалавром-историком и интересовалась событиями прошлого Излома, документальные свидетельства которых были, по её словам, крайне разрозненны и противоречивы.
Вторая девица, тоже весьма миловидная, занималась «лингвистикой, ой, в смысле, языками живыми и мёртвыми». Прелестное создание прямо с порога принялось тараторить, восторгаясь каким-то «феноменом кросстемпоральной изоляции семантического континуума» и стремительно строчить в блокноте, причём одно другому не мешало. Письменной принадлежностью девице служил странный, оставлявший на бумаге чернильные следы карандаш, который хозяйка поминутно облизывала. Через четверть часа её собственный язык по цвету был скорее мёртвым, чем живым, но это её ничуть не смущало. Эпинэ ничего не понял про континуум и удивился очевидному: как курносая золотистая блондинка с серо-голубыми глазищами, белёсыми бровками, веснушками и именем Джейн могла разжиться фамилией Кальперадо? От мужа? Тогда с какой стати благородный дор отпустил юную супругу в столь опасное путешествие?
Жизнерадостный лоботряс с какой-то странно знакомой хитринкой во взгляде представился магистром естественных наук. Леон Валме, – непринуждённо качнулась буйная кудрявая шевелюра. А ведь и в самом деле Валме. То есть, наследник нынешнего графа? Но в этих кудрях куафёрские щипцы, похоже, не повинны. Бывает же…
Несуразный как морёная голодом саранча долговязый юноша вызывающе выпятил цыплячью грудь. Телесфор Понси, психоаналитик. Глаза Марианны сделались почти совсем круглыми, а губы сжались в напряжённую точку. Звезда Олларии отвыкла от необходимости церемонно сдерживать внезапный распирающий смех ещё в бытность герцогиней Эпинэ. Простота здешней жизни лишила её этой вынужденной способности окончательно, теперь забытое вспоминалось с большим трудом. Лэйе Астрапэ, мальчик, за что ж тебя папа с мамой-то так невзлюбили ещё при рождении? Да, и что такое психоаналитик?
Немногословный смуглый крепыш с добродушным лицом и руками кузнеца взирал на Понси как-то особенно недобро. Механик Андре Шеманталь извинялся за то, что не сможет почтить столь достойное общество своим присутствием, заранее благодарил за завтрак и просил разрешения, когда его, то есть завтрак, принесут, взять еду с собой и отправиться чинить «Павсания».
«Павсаний». Робер вспомнил крупную витиеватую надпись на серебристом боку дирижабля и хмыкнул. Возможно, с этим Приддом получится разговаривать по-человечески.

2013-04-28 в 02:11 

Мика*
Se demande où ils le croient. (с)
Отдав должное яичнице с овощами, золотоземельцы оживились. Если не начать разговор самому, засыплют вопросами, чихнуть не успеешь.
– Скажите, Максимилиан, – обратился Эпинэ к главе экспедиции, отставив пустую тарелку и разливая вино в бокалы. – Зачем вам так понадобилось ломиться в незапертую дверь? Вам достаточно было посадить вашего «Павсания» на сотню бье дальше, и фульгаты, по крайней мере, не атаковали бы вас, а пропустили либо позвали меня.
– Прошу простить нас, герцог, если это возможно, – церемонно склонил голову Придд, и Робера передёрнуло. Здесь его уже так давно не называли герцогом, что он успел от этого отвыкнуть и почти забыл, что может быть иначе. Герцоги Эпинэ по сей день живут и здравствуют в одноимённом герцогстве, двести с лишним лет независимом. Но лично его никто не лишал титула. Выходит, он стал чем-то вроде графа-упыря из сказок, которыми няньки пугают на сон грядущий неугомонную ребятню. Тот тоже жил очень долго. А Придд продолжал объясняться.
– Мы намеревались поступить именно так. Более того, мы не собирались будить вас, тем более, столь бесцеремонно. Вот это, – Максимилиан, высокий, а точнее – длинный, как многие в его роду, приподнялся со своего места и без труда снял с люстры тоскливо поникшего «ызарга», – было сброшено за борт с целью найти вас, занять какое-либо достаточно заметное место в комнате и оставаться там до вашего пробуждения. Вижу, – Спрут вдумчиво свёл брови, – что со второй задачей он справился особенно успешно. Андре утверждал, что при свете дня не опознать в данном устройстве ходячий футляр для корреспонденции невозможно. – Одна из пружин «ызарга» щёлкнула, и латунная спинка отскочила на петлях, обнаруживая аккуратно свёрнутую записку. – Однако, – Придд смерил нахохлившегося Понси взглядом, под которым впору стреляться или вешаться, – в управлении «Павсанием» произошла накладка, и мы налетели на ваш барьер, не успев приземлиться, чем вызвали совершенно справедливое недовольство фульгатов. Кстати о барьере, – на сей раз ледяной взор обратился на хозяина дома. – Герцог, надеюсь, вы не сочтёте вопиющей бестактностью или оскорблением мою следующую просьбу. – Робер внутренне напрягся. Когда Придды говорят такое, дальше можно ждать чего угодно.
– Слушаю вас. И постараюсь понять правильно.
– Благодарю. Я хотел бы просить вас не пытаться выдать себя за другого, или убедить нас в том, что объём ваших возможностей не таков, каким он является в действительности.
М-да, спросил одного такого, а он возьми и ответь. А чего удивляться – Придд!
– Вы о чём? – сколь возможно вежливо попросил Иноходец перевода со спрутьего на человеческий
– Нон алтрэос, – отчеканил Спрут. – Формула, которую достаточно произнести единожды, обойдя своё жилище или иные владения и замкнув круг. После в течение суток ни одно достаточно крупное существо – живое, неживое либо магическое, иными словами, человек, лошадь, крупный хищник, выходец или астэра – не сможет пересечь эту черту по земле либо по воздуху, не будучи замеченным стражами стихии, в данном случае – фульгатами. Наш… посыльный прошёл барьер потому, что он не крупный и не живой, ведь беспокоить стражу из-за каждой пробежавшей мыши или сбитой ветром сухой ветки глупо, а формула барьера – умная вещь. Умная, простая и очень полезная. Но воспользоваться ею может только действующий Повелитель стихии.
Эпинэ замешкался с ответом. Вообще-то, он как раз прикидывал, можно ли ещё хоть как-то схитрить, попутно подозревая, что надуть Придда, да ещё и Придда-учёного – напрасная затея. Но ведь случается же на этом свете такое, что не известно вообще никому. К примеру, приехав сюда, он и сам не знал, что повелительство снова свалилось на его голову. Заметившая его неловкость Марианна поспешила вмешаться в разговор.
– Максимилиан, но как вы нас нашли? До сегодняшнего дня этот дом навещали только багряноземельцы, и лишь те немногие, кто точно знал, где его искать.
– Герцогиня, – ну вот, для Марианны титул, кажется, тоже сродни встрече с пыльным мешком на тёмной улице. – Наши сведения, разумеется, не были ни полными, ни точными, однако, биография шадин Рандэ стала одной из самых ярких страниц истории рода Приддов в минувшем Круге. Так что, – улыбается Спрут тоже церемонно, – если в данном случае уместны образы, можно сказать, что мы отправились на поиски легенды, и легенда нас не обманула.
Эх… напасть ты головоногая. Хорошо бы ты и сам явился сюда за невестой, а не по наши души. Но, похоже, сейчас тебе не до девиц, а твоя возлюбленная – эта твоя наука, как там её, ни запомнить, ни выговорить.
– Собственно, именно в тот период начали происходить события, по сей день не поддающиеся объяснению и приведшие нас в Багряные земли.
Понеслось. – Эпинэ подавил обречённый вздох. – Спрут оседлал кривую козу, теперь не отвяжется, пока не выпытает всё и больше. Но как же не хочется! За спиной главы экспедиции нарисовался и ободряюще подмигнул Арик. Мол, не бойся, говори, там разберёмся. На протяжении проведённых здесь лет Роберу не раз хотелось того же, чего всю жизнь страстно желал досточтимый кадэр Ватталах – узнать, как оторвать голову фульгату. В последний раз хотелось буквально сегодня, когда этот корноухий обалдуй назвал его Повелителем при всей честной компании вместо «здравствуй». Но теперь перехотелось.
– Вы имеете в виду историю о том, как Эпинэ перестали быть Повелителями Молний, но потом повелительство передумало и вернулось? – с надеждой спросил Робер. Как – помню, хочешь – расскажу, хотя вряд ли твой предок не оставил полных и точных сведений на этот счёт, а вот почему – знать не знаю, иди разбирайся, разбираться-то ты будешь дома.
– О нет, – разрушил надежды на малую кровь неумолимый Спрут. – Механизм названных вами процессов эоевгенике известен. – Следующий битый час был посвящён пространным доказательствам того, что да, известен, причём подробно. Соратники взирали на гениальное начальство с благоговением, Марианна чуть отодвинула свой стул и, оказавшись в тени шторы, бесшумно задремала, Иноходец отчаянно сожалел о невозможности проделать то же самое.
– Однако далее, – возвысился из тоскливого оцепенения глас учёного Спрута, – имел место феномен, природа которого нам не ясна. Сейчас вы, герцог, снова действующий Повелитель Молний. Именно вы, а не ваши живущие на родине потомки, которых, впрочем, это обстоятельство мало волнует.

2013-04-28 в 02:13 

Мика*
Se demande où ils le croient. (с)
Ах, вот ты о чём. Ладно, расскажу. Хотя вряд ли скажу что-то, чего ты и сам не знаешь.
– Боюсь, что могу обогатить ваши познания немногим. – Эпинэ мужественно подавил зевок. – Лишь, так сказать, свидетельством очевидца. Да, в поколении наших внуков действительно не родилось ни одного мальчика. Дюжина девиц – это… серьёзно, и мы все были всерьёз обеспокоены. Однако две из этой дюжины привели своих избранников в родовой замок, и те согласились, чтобы их дети носили фамилию Эпинэ. Мы с супругой дождались появления на свет первого правнука, после чего перебрались сюда. – Почему, сам понимаешь, не дурак ведь, а, наоборот, Придд. – Но, насколько я знаю, провидение подарило нам целых пятерых правнуков. И, что совсем удивительно, все они были… с лёгкостью опознаваемы по фамильным носам. Как, впрочем, и наши нынешние потомки. Вероятно, проявила себя какая-то давняя побочная ветвь. Ведь Леони и Жюстин выбрали себе в мужья земляков, а кровь эориев на удивление живуча. Но это вы, наверное, знаете лучше меня.
Теперь цепенел Спрут, но у него это получалось глубокомысленно даже с виду. А за его плечом нагло лыбился корноухий фульгат. Вот кого, тебе, умник, надо расспрашивать. Но попробуй выведать у астэра то, чего он сам говорить не хочет!
С противоположного конца стола раздался другой голос, бесстрастный как лязг ружейного затвора.
– Возможно, – возгласил доктор Райнштайнер, – мы разберёмся, в чём дело, если получим ваш генетический материал.
Эпинэ икнул в полупустой бокал и опасливо оглядел комнату. Марианна ещё дремлет или уже старается не смеяться? А остальные дамы? Точно ведь не спят. Разрубленный Змей, где твоя голова, бергер? То есть, голова-то у тебя на месте, но вылетает из неё несусветное.
– Как вы это себе представляете? – в следующие четверть часа Робер раз шестнадцать проклял себя за слишком прямой вопрос. Лекция врача была краткой, но предметной, о достижениях бергерской медицины и вакуумном массаже.
– Скажите, барон, – Иноходцу всё-таки не хотелось проваливаться сквозь землю прямо сейчас, хотя и очень тянуло. – Удалось ли вам уговорить на подобную процедуру кого-то из моих ныне живущих потомков?
Невозмутимый доктор ответствовал ледяным молчанием, и Эпинэ возгордился потомками. Послать к кошкам целого Райнштайнера с бергерской медициной вместе? Хороши. Остаётся не опозорить фамилию.
– В таком случае, – констатировал Иноходец как можно будничнее, –прошу учесть, что у меня последние двести с лишним лет никто не рождался.
– У меня тоже, – на всякий случая уточнила Марианна каким-то глуховато-сдавленным голосом.
– Так что, – заключила несостоявшаяся жертва науки, стараясь не эпатировать присутствующих дам медицинскими подробностями, – в моём генетическом материале вы ничего интересного не поймаете. Увы.
Бергер сник как-то слишком быстро и, передавая Ирме Придд апельсин, о котором та не просила, пробубнил что-то по-гальтарски. Эпинэ разобрал только слово «кровь». Ну вот, а он-то полтора часа назад считал упырём себя.
Бакалавр истории Ирма Придд хотела знать о событиях прошлого Излома всё. Ну, то есть, абсолютно всё, что не вошло в хроники, и большую часть этого всего Роберу не хотелось вспоминать до ломоты зубовной. Однако любознательная девица так просила и так обезоруживающе хлопала своими очаровательными почти не спрутьими глазками… Так обезоруживающе, что Марианна сочла необходимым покинуть уютный угол в тени шторы.
– Девочка, – голос женщины звучал мягко, но непререкаемо. – А давай-ка, я тебе всё расскажу. Я тоже всё видела и всё помню.
И Ирма Придд почти не возражала. Но, уже увлекаемая в противоположный конец комнаты, жаждала услышать лично от Эпинэ только одно.
– Герцог, скажите… Нет, я, конечно, знаю, что все эти ужасы про обезумевшую Олларию и массовые расстрелы в армии – выдумка неоэсператистов, которые, пытаясь вернуть себе былое влияние, не желали признавать действия на Изломе сил, которые они называли демонскими. Но мне очень важно услышать это от очевидца, участника тех событий и потомка «демона». Скажите, всего этого действительно не было?
– Действительно, – успокоил её Робер. И в самом деле, на редкость дикая и мерзкая сказка. За хорну отдаёт Клементом бесхвостым.
Марианна одна, а любознательных девиц две. И Эпинэ очень скоро пожалел, что не взялся сполна удовлетворить любопытство первой, потому что интересы второй не лезли ни в какие ворота.
– Вы не переживайте, – убеждало хрупкое, но очень шумное создание. – Вот спросите хоть Йозефа. – О нет, доктора Райнштайнера мы больше ни о чём спрашивать не будем, и вообще пусть сидит, где сидит и молчит подольше. – Для врача нет хороших и плохих частей тела. Так вот, когда лингвист работает, для него нет хороших и плохих слов, он просто хочет знать их как можно больше.
А желала Джейн Кальперадо, чтоб её, ни много ни мало, послали, и не к кошкам, а самым дальним маршрутом из всех возможных – громко, чётко и не очень быстро. Девица в который раз лизнула карандаш и вывела на новой страничке блокнота жирную квадратную скобку.
– Ну, хотите, я вас разозлю? Представьте, что я рыжая, и фамилия у меня Манрик.
Манриковских девиц с их капустно-поросячьими нарядами Эпинэ в такую даль посылать не стал бы, а на «Леонарда Эр-При» Джейн Кальперадо не тянула уж никак.
Во дворе творилось не менее странное. Обычно астэры выбирают интересных им людей и вцепляются в выбранных мёртвой хваткой. Магистр естественных наук Леон Валме избрал объектом своего внимания астэр и теперь к ним приставал, ко всем скопом и по отдельности.
– Эрэа! Или эр? Умоляю, всего лишь измерить размах крыльев. А хотите, я вам спою? Мы ползли, ковыляя во мгле, приближались к багряной земле. Под конец слишком быстро приближались. Шар пробит, хвост горит, молча молится Придд… на добром слове… Шеманталь знает очень много добрых слов для подобных случаев, и на одном котле…
– Не ври, ваш шар мы не трогали, котлы – тем более. Больно надо грохота на всю округу.
– Эрэа, не кусайтесь!
А в это время в доме Эпинэ зашипел от неожиданности и хлопнул себя по колену:
– Простите, господа, здесь что-то кусается.
Заползшее по сапогу увлечённого беседой хозяина нечто действительно укусило, точнее, укололо. А будучи сброшено на пол, оно напоминало не то скарабея, не то клопа, опрокинутого лапками кверху и не способного перевернуться и удрать. Механического клопа.
– Извиниться должен я, – старательно изобразил сожаление доктор Райнштайнер, пряча «клопа» в поясную сумку. – Прибор выпал, и я не заметил этого.
Из своего уединения вернулись Марианна и Ирма, причём последняя не могла молчать.
– Максимилиан, можешь прямо сейчас начинать упрекать меня в излишней впечатлительности и отсутствии логики, но я скажу. Герцог, я понимаю, что всё так и есть, но этого не может быть! Вы живёте здесь двести лет? Вот так, в этом доме, простите, совсем не похожем на замок древнейшего эорийского рода?
– Ну да, – а что тут сказать? Только руками развести. – Мы простые арендаторы, но здесь есть всё, что нам нужно, нам не приходится делать самим абсолютно всю работу, и наши работники не удивляются тому, что их сменилось уже шесть поколений, а мы по-прежнему мы.
Вообще-то, с арендой вышло забавно. Ватталах, которому к моменту их второй встречи перевалило за сотню, был вполне бодр телом, духом и разумом. Но, тем не менее, кадэр не на шутку озадачился простой просьбой об аренде земли под дом, хозяйство и выгон. С одной стороны, эта земля – часть его владений, но, с другой, никто и никогда не умудрялся на ней жить и тем более извлекать доход из окрестностей костяной акации. Торговались долго и странно. Сошлись на праве Эпинэ нанимать работников и немногочисленную прислугу из местных жителей, и праве Ватталаха и его потомков обращаться в любое время по любым вопросам, связанным с лошадьми.

2013-04-28 в 02:13 

Мика*
Se demande où ils le croient. (с)
Ирма Придд напрасно упрекала себя в неподобающей учёному впечатлительности. Джейн Кальперадо, у которой не висело над душой кузена Спрута, обогнала её в этом сходу и намного.
– И всё это время вы вместе?! – девица выглядела осенённой неким высшим откровением и не стеснялась этого.
Ну да, если не считать дюжины астэр…
Марианна нашла подходящие слова первой.
– Наверное, силы небесные поставили на нас что-то такое, что жаль проспорить, – пожала плечами женщина. – И лично мне не хочется знать, на какой срок они поспорили.
– Ага! – не преминул съехидничать Арик, – и вот уже двести пятьдесят лет я и двести все остальные наши гадают, как фамилия этих двоих – Эпинэ или Вейзель.
И тут пробудился демон, не Астрап – Понси. Похоже, на него тоже снизошло откровение, и теперь его не могло сдержать ничто, даже убийственный взгляд Придда.
– Двести пятьдесят лет моногамии?!! – молодой человек вопил так, будто ему за шиворот заполз механический ызарг, а в штаны – механический клоп. Эпинэ с удивлением признал, что за много лет своей жизни впервые слышит такой неприятный голос и такую чушь.
– Академик Друхденагше с уверенностью констатировал бы, что у каждого из вас просто обязана развиться обширная и многоуровневая парадигма глубочайших комплексов!
Какой такой академик? Видимо, такой же бестолковый и несносный, только постарше, в менторской мантии и с ещё более устрашающим апломбом. Во всяком случае, золотоземельцы разом, как по команде, закатили глаза при одном упоминании фамилии академика, и только лошадиную физиономию Райнштайнера развезло в скабрёзной ухмылке.
– У вас подсознательная фобия смены партнёра? – допытывался рьяный последователь неведомого учёного дрикса, вытянувшись пустынным сусликом и таращась примерно так же. – Латентная зависимость? Перманентный вялотекущий психоз? Вы хотите об этом поговорить?
Опомнись, бедняга. Я хочу тебя заткнуть, уже очень хочу, только не знаю, как. Разных умалишённых видел, но ты такой первый.
– Максимилиан, – вполголоса обратился Робер к Придду, – что вы обычно делаете, когда с ним такое вот начинается?
Спруты умеют рычать. Действительно умеют. Рычание у них такое же ледяное, как и всё прочее, но от этого не менее грозное.
– Понси, засуньте своего Друхденагше… вы знаете, куда.
Но Понси, как видно, уподобился тем сумасшедшим морисским воинам, которые под действием сакотты творят невозможное – он пренебрёг начальственным рыком, будто его и не слышал
– Гений не может ошибаться! И пусть пройдёт ещё двести лет, но однажды учение великого Друхденагше признает весь мир! А сейчас – нет, это бесценнейший психоаналитический материал! Герцог, вы просто обязаны об этом поговорить! – Молодой человек ошалело вцепился в Роберов рукав. – Герцогиня, и вы тоже! – Он попытался проделать то же самое с рукой Марианны, и это уже было лишним.
Робер рывком оттащил блаженного суслика от жены, и он не рычал, он шипел. Как ему казалось, очень тихо, почти в ухо полоумного юнца:
– Понси, идите на…
Эпинэ надеялся, что за таким ором его никто больше не услышит, хорошо, если услышит хотя бы этот… Но Джейн Кальперадо его шипения оказалось достаточно.
– Ураааа!!! – с восторженным визгом подпрыгнула девица, едва не выронив блокнот. – Я знала, что талиг конца Круга Скал – калька рус… так называемого варастийского диалекта! Теперь у меня есть свидетельство живого носителя! Герцог, скажите ещё что-нибудь такое же! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!!
Робер был уверен, что теперь-то он уж точно провалится, где стоит, когда из-за окна раздался новый вопль.
– Ййййаау хочу об этом поговорить! – по-кошачьи провыла ощетинившаяся Дия, и ботинки Телесфора Понси, живописно мелькнув в воздухе, исчезли за подоконником.
– Его съедят? – с надеждой поинтересовалась Джейн.
– Нет, – разочаровал девушку Придд. – В крайнем случае, выпьют.
Как хотите, господа, но потрясений на сегодня достаточно, а воплей достаточно на неделю вперёд.
– Прошу располагаться и отдыхать, – настоятельно предложил гостям Эпинэ. – Можете также рассматривать и изучать всё, что вас заинтересует. А нас, увы, ждут дела – да, сад, птичник, конюшня. Обычные дела, как и каждый день.
Золотоземельцы, вероятно, и впрямь разбрелись бы изучать всё, что видят. В конце концов, именно за этим они сюда прибыли. Но астэры решили иначе. И уже через четверть часа в доме и его окрестностях не осталось ни одного праздношатающегося гостя.

2013-04-28 в 02:14 

Мика*
Se demande où ils le croient. (с)
4

Под вечер того же дня не выяснивший ровно ничего сверх уже известного Максимилиан Придд выбрался к «Павсанию», где и обнаружил свою команду в полном составе и в состоянии невменяемости различной степени. Андре Шеманталь, пьяный с виду и абсолютно трезвый де-факто, виновато баюкал в огромной ладони миниатюрный портрет жены. По его утверждению, кратчайшим курсом до побережья Золотых земель они дотянут, а дальше – только волоком. Ни первое, ни второе не было ошибкой. Блаженный более обычного и совершенно не держащийся на ногах Понси говорил бессвязно, мало и тихо, два последних обстоятельства сами по себе следовало считать чудом. А говорил он, главным образом, о том, что моногамия, конечно, зло, но промискуитет ещё страшнее. Кузина недоумённо перебирала стопку листов бумаги, абсолютно чистых, как и блокнот Джейн Кальперадо. Обе пребывали в великой печали и при этом не могли смотреть, не краснея, Ирма – в сторону дома, Джейн – на самого Максимилиана. Всеобъемлющим счастьем лучился один Валме, ревниво оберегавший от поползновений менее удачливых спутников богатую коллекцию всевозможных образцов астэрьей жизнедеятельности. Райнштайнер выглядел философски спокойным. Пожалуй, и его растрёпанности ни за что не заметил бы человек, знакомый с ледяным доктором поверхностно.
– Джейн, – бергер смерил безутешную девушку отеческим взглядом, – зато я теперь знаю, что такое распида… тот самый варастизм, который вы так хотели услышать. Можете записать пофонемно и не сомневаться в достоверности источника. В нашем роду хорошо помнят, как генерал Ариго охарактеризовал действие стихий на Мельниковом лугу. А ещё, – доктор меланхолично повертел в руках останки своего так некстати «выпавшего» инструмента, – это когда анализатор крови разорван молнией изнутри на гайифский крест, и до сих пор ещё искрит и потрескивает. Да, и образец, украденный мной с гребня герцогини – чистая кошачья шерсть.
– Ну, вы поняли, господа? – обратился Райнштайнер уже ко всем присутствующим. – Здесь только астэры Молний, их много, и они очень не любят незваных гостей.
– А… ну, эти двое? – Ирма насилу оторвала потерянный взгляд от бумаги, которую всё ещё механически перебирала. – Люди?
Из едва заметно вибрирующей стены воздуха – кто бы сомневался, за время их отсутствия барьер был возобновлён, и обратно им теперь не попасть – появились «эти двое». Вернее, почти эти. «Женщина» на глазах расстроенных исследователей приняла крылатый облик, «мужчина» – уже знакомую внешность молодого нахального мориска.
– Вот эти? – сочувственно хмыкнул Арик. – Вы в своём уме? Двести лет прошло. Откуда им тут взяться?
Господа учёные, не находя слов для достойного ответа, тоскливо двинулись в сторону «Павсания». Все, кроме Максимилиана. Безрассудство и ослиное упрямство никогда не считались достоинствами в роду Приддов, но он спросит. Иначе слишком многое было напрасным.
– И что? – Придд окатил нахала истинно фамильным холодом. – Чезаре жил дольше. Или ещё живёт?
– Аааа, – физиономия фульгата стала ещё более глумливой, – ну да, это ж ты тот страдалец, у которого в голове не нашлось ни одной девицы. Парня, впрочем, тоже ни одного. И теперь ты всё помнишь. Ну и кто тебе доктор? Гениальный академик Через-Задницу? – мгновение, пробежавшая тень, на лице астэра не осталось и следа насмешки. Так смотрит вечность, если предположить, что вечность умеет смотреть, или просто смерть. – Чезаре жил, сколько хотел, потому что ему никто не мешал. А желающие помешать быстро заканчивались. Ещё хочешь об этом поговорить?
– Нет, – подумав, ответил Максимилиан Придд. – Пока нет.

2013-05-02 в 19:31 

Идущая по Звездной Дороге
Все должно иметь свой смысл, а еще лучше два.
Здоровоооо! Замечательная история! Огромное вам спасибо!

2013-05-02 в 20:53 

Мика*
Se demande où ils le croient. (с)
   

Кэртианский гет и джен

главная