18:17 

Фанфик: Сон разума (рождает чудовищ) от В.Пелевина

Дейдре
А еще у меня душа и ресницы красивые (с)
Название: Сон разума (рождает чудовищ)
Автор: В. Пелевин
Бета: Дейдре
Гамма: Arme
Категория: Джен
Жанр: Хулиганство, Юмор
Персонажи: Ричард Окделл, Рокэ Алва
Рейтинг: G
Размер: мини
Статус: закончен
Саммари: Самый лучший секс - это в мозг.
Дисклеймер: Авторские права принадлежат В.Пелевину, все лулзы - читателям, все инсайты - креативщикам, остальное - Камше.
Предупреждение: Сон разума рождает чудовищ (с)

@темы: Ричард Окделл, Рокэ Алва, джен, мини, фанфик

Комментарии
2012-09-22 в 18:18 

Дейдре
А еще у меня душа и ресницы красивые (с)
Дойдя до усадьбы, Дик заметил, что во дворе привязаны несколько лошадей, которых не было раньше. Кроме того, из трубы над одним из флигелей поднимался дым. Дойдя до ворот, он остановился. Улица шла дальше вверх и терялась в густой зелени за поворотом; сверху не было видно ни одного дома, так что совершенно неясно было, куда она ведет. Ему не хотелось никого видеть, и, зайдя во двор, Ричард медленно побрел вокруг здания.
– Давай, – кричал мужской бас на втором этаже, – подставляй лоб, дура!
Наверно, там играли в карты. Дикон дошел до края дома, повернул за угол и оказался на заднем дворе. Он оказался неожиданно живописным – в нескольких метрах от стены земля ныряла вниз, образуя естественное углубление, скрытое в тени нависших над ним деревьев. Там журчал ручей и видны были крыши двух или трех хозяйственных построек, а поодаль, на небольшом пустыре, возвышался большой стог сена – точь-в-точь такой, как изображают на идиллических сельских картинках на пасторальных гобеленах, бывших в моде во времена Франциска II. Ричарду вдруг безумно захотелось поваляться в сене, и он направился к стогу. И вдруг, когда до него осталось всего десять шагов, откуда-то из-за дерева выскочил человек с кривой саблей и молча преградил путь герцогу Окделлу.
Перед ним стоял тот самый кэналлиец, который прислуживал им во время последнего обеда в Тронко, только сейчас его лицо покрывала редкая черная бородка.
– Послушайте, – сказал Дикон, – мы ведь знакомы, да? Я просто хотел поваляться в сене, и все. Обещаю вам не играть с огнивом.
Кэналлиец никак не отреагировал на эти слова; его глаза смотрели на Дика без всякого выражения. Дикон сделал попытку обойти его, и тогда он шагнул назад, поднял кривой кэналлийский клинок и приставил острие к горлу Ричарда Окделла.
Дик повернулся и побрел назад. В повадках этого кэналлийца было нечто такое, что по-настоящему напугало Ричарда. Когда он направил клинок, он замахнлся саблей так, словно хотел снести голову, будто бы даже не догадываясь, что хватит и простого укола, и от этого движения повеяло такой дикой силой, что висящая у Дика на боку шпага показалась ему простой детской игрушкой. Впрочем, все это были нервы. Дойдя до ручья, он оглянулся. Кэналлийца уже не было видно. Ричард сел на корточки у ручья и долго отмывал в нем свой берет.
Вдруг он заметил, что на журчание воды, словно на звук какого-то странного инструмента, накладывается тихий и довольно приятный голос. В ближайшем сарае (судя по торчавшей над крышей трубе, когда-то это была баня) кто-то напевал:
– Тихо иду в белой рубахе по полю… И журавли, словно кресты колоколен…
Что-то в этих словах тронуло его, и Дик решил посмотреть, кто это поет. Выжав воду из берета, он засунул его за пояс, подошел к сараю и без стука распахнул дверь.
Внутри стоял широкий стол из свежеоструганных досок и две лавки. На столе стояла огромная бутыль с мутноватой жидкостью, стакан и лежало несколько луковиц. На ближайшей лавке спиной к двери сидел черноволосый человек в чистой белой рубахе навыпуск.
– Прошу прощения, – сказал Дик, – у вас в бутылке случайно не касера?
– Нет, – сказал человек, оборачиваясь, – это самогон.
Это был Алва.
Ричард вздрогнул от неожиданности.
– Эр Рокэ!
– Здорово, Дикон, – сказал он с широкой улыбкой. – Я смотрю, ты уже на ногах.
Ричард совершенно не помнил момента, когда они с эром перешли на «ты». Но он не помнил и многого другого. Алва глядел на оруженосца с легким лукавством; на его лоб падала влажная прядь волос, а рубаха была расстегнута до середины живота. Вид у него был совершенно затрапезный и до такой степени не походил на тот образ, который сохранила память Дика, что несколько секунд он колебался, думая, что это ошибка.
– Садись, Дикон, садись, – сказал Алва и кивнул на соседнюю лавку.
– А вы, эр Рокэ, разве не в отъезде? – спросил Ричард, садясь.
– Час назад вернулся, – сказал он, – и сразу в баню. В жару первое дело. Да что ты про меня спрашиваешь, ты про себя скажи. Как себя чувствуешь?
– Нормально, – сказал Дик.
– А то встал, надел берет – и в город. Ты героя брось ломать. Что за слух тут такой идет, что у тебя память отшибло?
– Так и есть, – сказал Ричард, стараясь не обращать внимание на его буффонаду с этими ненатуральными просторечиями. – А кто это вам успел сказать?
– Да Хорхе, кто же. Мой денщик. Ты правда что ли не помнишь ничего?
– Помню только, как из Тронко выехали, – сказал Дик, – а остальное как обрезало. Даже не помню, при каких обстоятельствах вы стали называть меня на «ты».
Алва несколько минут смотрел ему в лицо сощуренными глазами, глядя как бы сквозь собеседника.
– Да, – сказал он наконец, – вижу. Плохо дело. Я думаю, что ты, Дикон, просто воду мутишь.
– Какую воду?
– Хочешь – мути, – загадочно сказал Алва, – дело молодое. А на «ты» мы с тобой перешли при Дараме, незадолго перед боем.
– Что за бой такой, – сказал Дик и наморщился. – Какой раз уже слышу, а вспомнить ничего не могу. Только голова болеть начинает.
– Ну раз болеть начинает, не думай. Ты ж выпить хотел? Так выпей!
Алва опрокинул бутыль в стакан, наполнил его до краев и подвинул оруженосцу.
– Благодарствуйте, – сказал Дик с иронией и выпил. Несмотря на устрашающий мутный отлив, самогон оказался превосходным – кажется, он был настоян на каких-то травах.
– Луку хочешь?
– Сейчас нет. Но не исключаю, что через некоторое время дойду до состояния, когда смогу и даже захочу закусывать самогон луком.
– Чего грустный такой? – спросил Алва.
– Так, – ответил Дик, – мысли.
– Какие еще мысли?
– Неужели вам, эр Рокэ, правда интересно, о чем я думаю?
– А что ж, – сказал Алва, – конечно.
– Я, эр Рокэ, думаю о том, что любовь прекрасной женщины – это на самом деле всегда снисхождение. Потому что быть достойным такой любви просто нельзя.
– Чиво? – наморщась, спросил Алва.
– Да хватит паясничать, – сказал Дик. – Я серьезно.
– Серьезно? – спросил Алва. – Ну ладно. Тогда гляди – снисхождение всегда бывает от чего-то одного к чему-то другому. Вот как в этот овражек. От чего к чему это твое снисхождение сходит?
Дик задумался. Было понятно, куда он клонит. Скажи Ричард, что говорит о снисхождении красоты к безобразному и страдающему, эр сразу задал бы ему вопрос о том, осознает ли себя красота и может ли она оставаться красотой, осознав себя в этом качестве. На этот вопрос, доводивший Дика почти до безумия долгими варастийскими ночами, ответа он не знал. А если бы в виду имелась красота, не осознающая себя, то о каком снисхождении могла идти речь? Алва был определенно не прост.
– Скажем так, эр Рокэ, – не снисхождение чего-то к чему-то, а акт снисхождения, взятый сам в себе. Я бы даже сказал, онтологическое снисхождение.
– А енто логическое снисхождение где происходит? – спросил Алва, нагибаясь и доставая из-под стола еще один стакан.
– Я не готов говорить в таком тоне.
– Тогда давай еще выпьем, – сказал Алва.
Они выпили. Несколько секунд Дик с сомнением смотрел на луковицу.
– Нет, – сказал Алва, потирая подбородок, – ты мне скажи, где оно происходит?
– Если вы, эр Рокэ, в состоянии говорить серьезно, скажу.
– Ну скажи, скажи.
– Правильнее сказать, что никакого снисхождения на самом деле нет. Просто такая любовь воспринимается как снисхождение.
– А где она воспринимается?
– В сознании, эр Рокэ, в сознании, – сказал Дик с сарказмом.
– То есть, по-простому говоря, в голове, да?
– Грубо говоря, да.
– А любовь где происходит?
– Там же, эр Рокэ. Грубо говоря.
– Вот, – сказал Алва удовлетворенно. – Ты, значит, спрашивал о том, как это… Всегда ли любовь – это снисхождение, так?
– Так.
– Любовь, значит, происходит у тебя в голове, да?
– Да.
– И это снисхождение тоже?
– Выходит, так, эр Рокэ. И что?
– Так как же ты, Дик, дошел до такой жизни, что спрашиваешь меня, своего эра и маршала, всегда ли то, что происходит у тебя в голове, – это то, что происходит у тебя в голове, или не всегда?
– Софистика, – сказал Дик и выпил. – Софистика чистой воды. Да и вообще, я не понимаю, зачем я мучаю себя? Ведь все это уже было со мной в Олларии, и нежный хрупкий гиацинт в черно-белом бархатном платье так же ломала веточку, и я точно также не знал куда деть свои руки.
Алва громко прокашлялся, заглушив голос Дика. Ричард тихо договорил, обращаясь непонятно к кому:
– Чего же я хочу от этой женщины? Разве я не знаю, что в мечте нельзя оказаться? Можно мастерски подделать все ее внешние обстоятельства, но никак нельзя создать себя идеального, никак…
– Ой и здоров ты брехать, Дикон, – сказал Алва и ухмыльнулся. – Веточка, платье.
– Вы что, эр Рокэ, – спросил он, с трудом сдерживаясь, – Эсператию перечитывали недавно? Опроститься решили?
– Нам Эсператии перечитывать незачем, – сказал Алва. – А если ты из-за Като горюешь, так я тебе скажу, что ко всякой бабе свой подход нужен. По Като сохнешь, да? Угадал?
Его глаза превратились в две узких хитрых щелочки. Потом он вдруг стукнул кулаком по столу.
– Да ты отвечай, когда тебя маршал спрашивает!
Дику определенно было не перешибить его сегодняшнего настроения.
– Неважно, – сказал он, – давайте, эр Рокэ, еще выпьем.
Алва тихо засмеялся и налил оба стакана.

2012-09-22 в 19:56 

Bacca.
Рано или поздно, так или иначе
ггггг
обалдеть, прикольно получилось)))
Дикон такой философствующий)) умора

2012-09-22 в 20:04 

Arme
унция совы
Vassa07, меня куда больше торкнуло с картинки "Рокэ Алва, поющий "Тихо иду в белой рубахе по полю..."" :)

2012-09-23 в 00:45 

Enco de Krev
Я твой ананакс (C)
Няяяшно))
Дик неожиданно умеющий логически мыслить - это круто!)

2012-09-23 в 00:50 

Arme
унция совы
Мольфарелла, во всем виноват Пелевин :)

2012-09-23 в 07:04 

Дейдре
А еще у меня душа и ресницы красивые (с)
Vassa07, Vassa07, да, хорошо получилось. Так и представляю себе Алву с бутылью самогона. Ну что тут сделаешь - была кровь, да вышла вся! Остался вынос мозга. Обоюдный.

   

Кэртианский гет и джен

главная