06:59 

Фанфик: «Между ночью и днем» от Констанции Волынской

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Название: Между ночью и днем
Автор: Констанция
Бета: Allora
Рейтинг: G, наверное
Персонажи: Рокэ Алва, Дикон Окделл и др.
Категория: джен
Жанр: ангст, скоре всего
Статус: закончен
Предупреждения/Дисклеймер: читать дальше

Выкладки: 1, 2, 3, 4, 5, 6,7, 8, 9, окончание 10
запись создана: 13.10.2011 в 19:14

@темы: фанфик, макси, закончено, джен, Рокэ Алва, Ричард Окделл, G

Комментарии
2011-11-18 в 11:45 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
tanitabt, спасибо за отзыв )

Не понятно мне только, разве раньше Повелители не клялись Олларам? Как любому другому королю? Тогда и любое восстание должно быть предательством? Где эта грань?

Кровью должен был клясться только первый маршал - это было нововведение Франциска Оллара. Полагаю, он знал о предательстве Эктора Придда от Шарля Эпинэ и хотел подстраховаться, чтобы не быть преданным, как Эрнани.
До этого очень долгое время клятвы на крови не использовались (полагаю, со времен ухода из Гальтары) - их считали слишком опасными для всех.

Да и,несколько нечестно, когда человек клянется одному, а оказывается, что другому. Не слова должны играть важную роль, а чувства, самопожертвование. Допустим, ошибся он в клятве, назвал Василия Иванова Владимиром Ивановым и что теперь? Глупо это.

Полагаю, спьяну эории не клялись, да и были достаточно вменяемы, чтобы не перепутать имя того, кому клянутся, да и вообще думать прежде, чем говорят. Потому что в клятве горячей крови слова важны. "Я сказал, вы услышали."(с)

А как Арго стал ветром?

Ариго?
Это непроверенная информация с официального форума. Мне она подходит по ряду причин. )

И знаете, Дикон из выложенного этим утром кусочка, очень похож на того больного из "Доктора Хауса", который все извинялся, извинялся, даже за то, что не делал. Я не умоляю все прегрешения Ричарда, но тут он выглядит чересчур раскаявшимся. На мой взгляд, Ричард бы выдумал для себя еще одну сказку или правду, благодаря которой, он оправдал все свои поступки.

Я из "Хауса" смотрела только первые сезоны и не слишком впечатлилась, а поэтому плохо их помню, так что сравнение не поняла.
А раскаянье в Лабиринте - это уже мое фантдопущение, что это древнее место может поставить мозги на место даже такому, как Дикон.

Оно меня несколько выбило из колеи, но заставило пересмотреть свое мнение о некоторых событиях . Например, когда я читала, мне нисколько не было жаль Катарину, даже несмотря на то, что она была беременной. Я помню то свое ощущение, смесь злорадства и веселости.

Спасибо, очень приятно. Для меня несколько дико, что об убийстве беременной женщины можно читать со смесью злорадства и веселости, даже если это написано от лица почти-что-маньяка - даже если написано мастерски показывая нездоровую психологию Дикона "во всей красе"... Но я очень рада, что вы пересмотрели свое отношение.
:)

2011-11-18 в 12:04 

Вокруг меня сплошные гении, уже не знаю, куда податься (с) Не надо с Танитой холиварить, она хорошая (с)
Для меня несколько дико, что об убийстве беременной женщины можно читать со смесью злорадства и веселости,

Ну, прямо монстра из меня сделали, под стать Ричарду :laugh: Мушкетеры, например, миледи казнили. Тоже не совсем куртуазный поступок.
Ариго?
Да, не знаю, почему ошиблась :shuffle2:

Кровью должен был клясться только первый маршал - это было нововведение Франциска Оллара
Понятно

"Я сказал, вы услышали."(с)

Это, конечно, верно. Хотя человек может и напиться, чтобы поклясться кровью, быть не в себе, да мало ли что. Но в любом случае Ричард Окделл ничего не знал о клятвах, что должен был знать. Ignorantia non excusat, конечно. От этого и обидно за него.

2011-11-18 в 13:45 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
tanitabt, то, что Атос - убийца и, мягко говоря, не самый хороший человек, никак не оправдывает Дика Окделла.

Ну так в ОЭ красной нитью идет мысль, что люди забыли очень многое из важного (что-то случайно, что-то из-за подлости таких, как Эридани), поэтому последствия пугающи.

Но если гибель Надора и не была "предумышленным убийством", то все остальное - увы-увы. Одни его мысли во время Доры - жуть жуткая...

2011-11-18 в 14:58 

Bacca.
Рано или поздно, так или иначе
Не слова должны играть важную роль, а чувства, самопожертвование
На клятвы реагирует не одушевленное существо, понимающее чувства и самопожертвования и видящее скрытое, а магическая система, названная на ЗФ Абсолют и имеющая сходство с компьютерами. Она ориентируется только на слова, нифига не понимая, что под ними скрывается и скрывается ли.

А как Арго стал ветром?
Ариго?
Это непроверенная информация с официального форума

Ну почти подтверждается в "Закате". Буйство стихий на Мельниковом лугу вызвали Жермон и Ойген. Да и звоночки по тексту были о них. И в теме 1+4+16 ВВК подтвердила список с ними.
А как стал ... да как тут обычно - через бастардов)))

2011-11-18 в 15:04 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Vassa07, я прямого подтверждения не нашла, там какие-то намеки были, мне такое непонятно ))
Так что пока ничего не сказано в тексте книги явно, я за канон это не считаю )))

2011-11-18 в 16:29 

Вокруг меня сплошные гении, уже не знаю, куда податься (с) Не надо с Танитой холиварить, она хорошая (с)
Да уж...все чудесатей и чудесатей :)

Констанция Волынская, история уже к концу подходит?

2011-11-18 в 16:32 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
tanitabt, нет ) там еще много ) просто вычитка дело не мгновенное )
А текст уже за 200 т.зн. перевалил...

2011-11-18 в 16:40 

Вокруг меня сплошные гении, уже не знаю, куда податься (с) Не надо с Танитой холиварить, она хорошая (с)
Констанция Волынская, ооо, уважаю. Мне нравится, когда люди серьезно к делу подходят :)

Сунула нос в Википедию, там тоже фанаты считают Алву Раканом, а Ариго - Ветром. От этого мне становится только тоскливо. :shuffle2:

2011-11-18 в 16:42 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
tanitabt, спасибо.

А то, что Алва - Ракан, в книге написано прямым текстом. :)

2011-11-18 в 22:11 

Идущая по Звездной Дороге
Все должно иметь свой смысл, а еще лучше два.
Ну я бы не сказала, что прямым, но указаний на это дело предостаточно)))

2011-11-18 в 22:26 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
2011-11-20 в 17:04 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Прошло еще несколько дней – по крайней мере, несколько раз за окном было светло. А может это он несколько раз за один день обращал внимание, что на улице ясный и солнечный день. Тюремщики тоже приходили, и, наверное, приходили строго по расписанию – приносили еду и вино, чистую одежду. Окружающий мир все больше казался частью снов, а сны и воспоминания становились все реальнее.

Снилась Катари, гуляющая с ним по саду. Он пытался объяснить ей, что очень сожалеет о сделанном, пытался извиниться. А она словно не слушала. Мяла в руках концы белой в гиацинтах шали и молчала, даже не глядя в его сторону. А потом так же молча ушла.

Снились младшие сестры, которые не узнавали его и боялись, словно в замок забрел медведь-шатун.

Снился Наль, раскрасневшийся и пылко выговаривающий ему что-то. Только слов было не слышно, а по губам Дикон ничего понять не мог.

Снились старые слуги в Надоре. Они спешили по каким-то делам и совершенно не замечали Дикона. Не потому, что матушка приказала не обращать на него внимания, а потому что не видели и не слышали.

Снился Оскар Феншо. Он смеялся и балагурил, с ним было легко и весело. Но под конец разговора он неожиданно мрачно спросил, пытался ли Дикон вступиться за него. Отвечать было нечего. И Оскар ушел.

Снился Рамиро Алва. Именно тот, кого Дикон прежде называл Предателем, тот самый человек, что в его видении-воспоминании спас сына Алана Окделла. Рамиро советовал ему не спать на солнце – мало ли что присниться может – и пил вино из серебряного кувшина, ловя струю губами. Дикон сидел на нагретом солнцем валуне и радовался этой встрече. Пока не понял, что Алве осталось всего несколько лет жизни. Он хотел предупредить кэнналийца, чтобы тот был осторожнее, но Алва не слушал. Смеялся и рассказывал о своей жене, о том, как ждет не дождется, когда она родит ему первенца. А потом внезапно оказалось, что вокруг – глубокая ночь и скоро рассветет. Дикон так и остался сидеть на давно остывшем камне, а Рамиро ушел в рассвет.

Чаще всего снился Ворон. Всякий раз по-новому, но общим было одно – в этих снах Ворон не улыбался. Ни разу. Рокэ сидел у себя дома перед камином и играл на гитаре что-то тревожное, а на его лице плясали отблески огня. Он отвечал на вопросы Дикона, но сказанное тут же забывалось. Он дрался на дуэли с какими-то разбойниками, которые хотели убить Дикона, а Дикон стоял в стороне и ждал окончания дуэли – своей шпаги у него не было. Ворон рассуждал о чем-то с Джастином Приддом, Спрут согласно кивал и радостно говорил что-то беззвучное в ответ. Алва сидел в темной камере в Багерлее и играл на гитаре без струн, но Дикон слышал музыку – бешеную, рвущуюся ввысь, летящую против ветра.

А потом пришел комендант и сказал, что Дикону нужно привести себя в порядок – скоро за ним придут. Дикон понял, что его разбудили: в камере было светло и Алвы рядом уже не было.

Дикон почему-то думал, что за ним приедет Карваль, но в проходной ждал Спрут. Он поприветствовал Дикона холодным кивком. На лице ни единой эмоции, но в глазах не то что бы ненависть... глухая неприязнь и презрение.

– Робер просил обойтись без кандалов, – произнес Придд скучным тоном, – но если вы попытаетесь бежать, я вас пристрелю. Я или мои люди.

– Бегать и отступать – это по части Приддов, – огрызнулся Дикон по привычке.

Спрут сделал вид, что ничего не слышал. До кареты они дошли молча, но уже внутри Дикон спросил то единственное, что его действительно интересовало:

– Ворон жив?

– Герцог Алва очнулся вчера вечером, – ответил Придд ничего не выражающим голосом, и Дикон решил не расспрашивать дальше. Бессмысленно.

Алва очнулся и дал указания остальным. В Лабиринте он ясно дал понять: он считает, что Дикона нужно казнить. Излом позади, теперь смерть Повелителя Скал уже ничего не изменит. Хорошо бы еще все обошлось без суда и подобных мистерий. И без Занхи. Нет, бежать, в надежде получить пулю в голову, он не будет. И на дуэль с Алвой рассчитывать не стоит. В конце концов, это было бы просто нечестно – Ворону только дуэлей сейчас и не хватало. У Робера на него рука не поднимется, а Придд и Ариго не захотят избавить его от публичной казни. Что ж, Занха так Занха. Это справедливо. Хоть Ворон и не верит в справедливость.

– Мы приехали.

Дикон моргнул, сгоняя остатки сна. Надо же, задремал. А Придд выглядит чуть удивленным. Думал, что Дикон будет трястись от страха? Прежде, может, и было бы страшно. А сейчас хочется только одного – уснуть. Чтобы насовсем и без сновидений.

Королевский дворец? Что ж, следовало ожидать.

Дикон шел рядом со Спрутом как в тумане – молчание давило, как давит сонная одурь, и неудержимо хотелось спать, словно он от души напился маковой настойки. Очнулся он от резкого рывка в сторону и раздраженного шипения Придда:
– Смотрите, куда идете, Окделл.

Нда, хорош бы он был, впечатайся он сейчас лбом в колонну. А Спрут, кажется думает, что он дурачится. Даже забавно.

– Ждите здесь.

Придд оставил его вместе с несколькими солдатами у входа в комнаты, которые когда-то прежде были жилыми. Значит, все же не суд. По крайней мере, не открытый.

– Можете войти.

Голос у Спрута ровный и спокойный, а глаза мечут молнии. И на что же он так злится?

Дикон вошел внутрь и тут же столкнулся взглядом с Алвой. Теперь ясно, почему Спрут так злится – наверняка по его мнению Ворону сейчас надо не вставать с постели и, уж тем более, не решать дела государственных преступников, убийц и прочей швали.

Выглядел Алва сейчас едва ли не хуже, чем после Нохи, но в кресле сидел прямо и голос его звучал твердо, хоть и тихо.

– Валентин, оставь нас, пожалуйста.

– Как скажете, эр Рокэ. Я буду ждать у двери. На всякий случай.

Валентин коротко кивнул и вышел.

„Эр Рокэ“... Когда-то Ворона так называл только Дикон. И Алва постоянно одергивал его за это. А теперь это произносит Спрут. Как само собой разумеющееся. И Алва обращается к Спруту на „ты“. Как к своему.

Дикон так и остался стоять посреди комнаты. Сесть ему Ворон не предложил, а садиться без приглашения было бы невежливо. Теперь – невежливо.

2011-11-20 в 17:06 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Какое-то время Алва молчал, разглядывая своего бывшего оруженосца то ли задумчиво, то ли рассеянно, то ли скучая. Дикону даже стало казаться, что Ворон ждет чего-то. Но тот все же заговорил.

– Ну и что теперь с вами делать, юноша?

Дикон растерялся - он как-то не ожидал, что Алва у него будет что-то спрашивать. Тем более такое. Но ведь это хорошо, что спросил, правда? Значит, может и прислушаться к просьбе. От одной мысли, что на казнь будут глазеть случайные зеваки, становилось гаже прежнего.

– Я бы предпочел яд.

– Неужели? А почему?

Ворон то ли удивился, то ли играет в удивление. Но это и не важно. В Лабиринте он отвечал на вопросы Дикона, удовлетворяя его любопытство. Теперь очередь Дикона. Отвечать.

– Это было бы честно, монсеньор. Вам тогда присудили именно яд. Когда казнили на площади.

Дикон старался смотреть Ворону прямо в глаза, но на последней фразе не выдержал и уставился в пол. Говорить о той казни было тяжело. Даже если это было лишь видение в Лабиринте.

– То есть в вашей юношеской фантазии, где вы хотели провести меня в обнаженном виде по всей Олларии, мне дали яд, и поэтому вы сейчас хотите выбрать именно этот способ. Не спорю, своя логика в этом есть. Хоть и весьма оригинальная. В вашем духе.

– Я знаю, что это было не наяву! – вскинулся Дикон, – но я слишком хорошо помню, как это было. Ну и... я же и наяву вам яд дал. Так что это тоже было бы честно – по суду эориев выбор между ядом и мечом, ну или кинжалом, на худой конец.

Алва впервые с начала разговора посмотрел на него в упор и с любопытством, а не со скукой:
– А почему суд эориев? И почему не меч или кинжал? На Катарину вы же именно с кинжалом бросились.

– Эр Рокэ, вас судили судом эориев. Наяву. А меч... я не уверен, что сумею. Да и кинжалом тоже. А с ядом что-то не так сделать практически невозможно. Нужно только выпить и все. Только я...

– Что "только"?

– А можно не на Занхе? Без толпы.

Алва прикрыл глаза руками и ненадолго задумался, что-то просчитывая, а после снова посмотрел на Дикона – уже без любопытства, но очень серьезно:

– А почему вы не просите о заключении в Багерлее? Или, если вы уж так зациклились на суде надо мной, не о заключении в Нохе?

- Я не хочу всю жизнь провести в тюрьме или монастыре. Это бессмысленно. Лучше бы все закончилось раз и навсегда. Излом позади, мы не в Лабиринте, так что моя смерть вряд ли повредит Талигу. Впрочем, как вам угодно. Я знаю, что с вами творили и в Багерлее, и в Нохе. Аналогичное наказание было бы справедливо.

– Вот как... – Алва чуть усмехнулся, – не думал, что вы были настолько в курсе методов вашего господина в белых штанах.

Дикон вспыхнул и заставил себя посмотреть в глаза Ворону:
– Я не знал. Тогда. Но про Багерлее мне рассказал Эпинэ, когда навещал меня там вместе с Приддом. А про Ноху я догадался сам. Тоже в Багерлее. Мне в Лабиринте привиделся Рамиро Пре... Рамиро Алва, который убил Франциска. Рамиро был не таким, как тот, кто предложил мне обменять кинжал Окделлов на меч Раканов. Обмен предлагал не Рамиро, а вы, монсеньор. И я прекрасно помню, как вы тогда выглядели. Если бы в Нохе к вам нормально относились, этого бы не было. Я не знаю подробностей, но могу догадываться, что происходило в монастыре.

Ворон откинулся в кресле и снова прикрыл руками глаза. В комнате стало очень тихо, и Дикон мысленно обругал себя, что так по-глупому поднял тему, которая для Алвы наверняка неприятна. Можно было обойтись и без упоминания своих знаний. Нашел чем хвастаться, идиот!..

– У вас потрясающая способность мешать кислое с круглым, а факты с нелепыми выводами. Впрочем, на этот раз выводы не столько нелепые, сколько просто неверные. Не сомневаюсь, что герцог Эпине рассказал вам исключительно правду. Насчет того, что обмен предлагал именно я – тут вы правы. Мне тогда казалось, что это самое простое решение задачи. Что же касается того, как я выглядел... Скука в Нохе тому причиной не была. Я был болен, врач ничего толкового сказать не мог, моих познаний тоже на это не хватало. Единственное, что я мог сказать наверняка – причина была не в ядах, простуде или чем-то подобном. Дело было в Олларии, в Талиге. Что-то происходило, и это что-то отражалось на мне и моем желании не дать Талигу рухнуть. Могу лишь предположить, что дело было в том, что выходцы именовали „скверной“. Сейчас этого в Олларии не чувствуется.
Святой Оноре не знал, что Ворон – Ракан по крови, но называл его щитом Талига и говорил, что если людей не спасет Алва, то не спасет никто. Неужели Оноре предвидел все это?..

– Но мы отвлеклись, юноша. Ваше мнение насчет Багерлее и Нохи я понял. А почему вы не просите ссылку в Надор?

Дикон пожал плечами. Очень хотелось вернуться не в Надор, а в дом Ворона – в тот день, когда он подсыпал яд. Вернуться и изменить все случившееся. А раз все сразу изменить нельзя, то зачем же цепляться за осколки?

Ворон медленно встал и подошел к окну. Небо было хмурое, серое – вот-вот собирался пойти дождь.

Несколько минут они молчали, потом Алва спросил, не отрывая взгляд от окна:
– А о чем вы говорили по дороге с Валентином?

– Ни о чем. Я спал.

– Не выспались в Багерлее?

– Не выспался.

– Отчего же?

Дикон пожал плечами, потом сообразил, что Ворон стоит к нему спиной и ответа не увидит.
– Просто хочется спать.

– И сейчас? – в голосе Алвы слышалась насмешка, и Дикон вспыхнул:

– Нет.

– А при виде Придда вам резко захотелось спать. Понятно.

– Нет, просто... Эр Рокэ, он молчал и явно не рвался со мной беседовать! Я с ним тоже. Я только узнал у него, очнулись ли вы, он ответил, что да. На этом разговор закончился, и я уснул.

– То есть, юноша, вы не спите только если вас развлекают беседой. Мило.

Ну и что на это ответишь? Дикон уставился в окно поверх плеча Алвы. Небо стремительно темнело – собиралась гроза.

– Итак, в Надорские развалины вы ехать не хотите. В обжитую мною Ноху или в Багерлее – тоже. С оружием опасаетесь не справиться и доверяете только яду. Что ж, тогда позволю себе спросить: вы снова ждете, что я в последний момент прикажу вам поставить на стол бокал с отравленным вином?

– Нет. Я и тогда не ждал. Думал, что так было бы даже честнее – обоим выпить. Тогда это не убийство, а как... как на линии.

– Как на линии? Очаровательно. Сами додумались?

– Сам, – буркнул Дикон и мрачно добавил: - а что, не заметно? Вы же все время все мои мысли бредом называете, так что если сочли что-то бредом – логичнее всего сразу приписать его мне.

– Первая разумная фраза за весь вечер, юноша. Они у вас наперечет.

Алва сел обратно в кресло и снова прикрыл глаза руками.

– Кстати, что вам сказали Эпине и Придд, когда навещали вас несколько дней назад?

– Что вы тогда еще не пришли в себя. Робер спрашивал, нормально ли со мной обходятся. Рассказал о том, как вас приказал содержать Альдо в Багерлее. И о том, что Фердинанд не сам повесился, а его убили. По приказу Альдо.

Алва усмехнулся, не открывая глаз, и надолго замолчал.

В окно забарабанил дождь, и Дикон стал смотреть на сбегающие по стеклу струи, чтобы хоть как-то отвлечься от тягостного ожидания. И зачем Ворону этот разговор, если все и так решено заранее? Разве теперь, когда погиб Надор и мертва Катари, разве теперь что-то может измениться? Но для чего бы Ворону ни был нужен этот разговор, хорошо, что он состоялся – по крайней мере, теперь Дикон будет знать наверняка, что Алва точно выжил. Хоть одну стоящую вещь он успел сделать, и от этого немного легче.

– Почему вы в Лабиринте сравнили Катарину с Беатрисой Борраска?

Вопрос Алвы прозвучал настолько неожиданно, что Дикон вздрогнул.

– Какая теперь разница, – буркнул он тихо и добавил чуть громче: – Все равно она уже мертва. И вы правы, что убить даже шлюху – преступление. А с Катари я был неправ вдвойне. Я не собираюсь оправдываться в том, что оправдать нельзя.

– Воля ваша, юноша. А вот мое любопытство вам удовлетворить придется.

– Эр Рокэ, это действительно неважно.

– И именно поэтому вы так упорствуете?

Дикон глубоко вздохнул:
– Это было почти в самом начале, когда я только стал вашим оруженосцем. Вы поручили мне разобраться с книгами о древней столице, я их внимательно прочитал. А когда Катари захотела меня увидеть, я был под впечатлением истории о Ринальди и Беатрисы. В смысле, той истории, что в книге была, а не той, что вы мне в Лабиринте рассказали. Я пересказал ее Катари, как мог. Она очень растрогалась или сделала вид, что растрогалась. Сказала, что знает о том, что испытала Беатриса, больше, чем я себе могу представить... – Дикон покраснел и отвел взгляд. – Я считал, что она – как Беатриса. Почти во всех смыслах.

Алва хмыкнул:
– Мне, как я понимаю, отводилась роль Ринальди?

Дикон покраснел еще сильнее. Ну как тут ответить?! И так ясно же, что „да“...

– Прелестно.

Ворон встал и подошел к столу в углу комнаты. Поднять на него взгляд Дикон так и не рискнул, зато некстати всплыл в памяти суд и несправедливый приговор. Да, тогда он все делал ради Альдо и был уверен, что и ради Талигойи, но до чего же все это было похоже на суд над Ринальди... Только вместо Лабиринта было заключение в Нохе. „Король Талига не может лгать“ – так сказал Алва на суде. Оллар лгал, лгал и Альдо. И Эридани Ракан точно также лгал на суде эориев. А Алва даже не пытался защищаться, чтобы клятва крови не ударила по его землям.

2011-11-20 в 17:07 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
– Вы все еще верите в справедливость? – вернул его к реальности голос Алвы.

Дикон молча пожал плечами. В справедливость верить хотелось. Только вот сам он слишком часто выбирал не справедливость, а Альдо. Или Катари. Или еще кого-то. Или что-то.

– А я продолжаю верить в жизнь, – усмехнулся Алва. – Она как-то реальнее. Хотя и зачастую противоречит справедливости. Беатрис Борраска была шлюхой, а ее почитают, как великомученицу. Катари тоже далеко не ангел, но люди наверняка запомнят ее как талигскую святую. Людям нужно во что-то верить, и разуверять их глупо. В этом Эрнани был абсолютно прав.

Ворон словно размышлял вслух, и Дикон понял, что окончательно запутался. Нет, слова Алвы были понятны, он даже был с ними согласен, но... Какой смысл сейчас рассуждать обо всем этом?! Тем более, с Окделлом.

– Эр Рокэ, я не совсем понимаю, куда вы клоните. Но то, что я убил именно всеми обожаемую королеву и талигскую святую – это мне объяснил еще Карваль. До того, как у меня были видения, которые вас так позабавили.

– Знаете, что позабавило меня в них больше всего?

Дикон нервно сглотнул и отвел глаза в сторону.

– Да не краснейте вы от каждой фразы, юноша. Такое впечатление, что вам лет четырнадцать и вы впервые попали в большой город. Из монастыря. Хотя ход мыслей у вас именно такой... И не пыхтите так возмущенно, сами же понимаете, что я прав.

Алва прислонился плечом к стене и прикрыл глаза.

– Эр Рокэ может вам лучше сесть?

– С какой это стати?

– С такой, что вы явно устали, – выпалил Дикон, задним числом поразившись собственной наглости.

– Да уж, не устать от общения с вами просто невозможно... – Алва коротко рассмеялся, но все же вернулся к креслу и сел. – Так вам спокойнее?

Вопрос был задан с иронией, даже с насмешкой, но Дикон все равно кивнул. От того, что Ворон сидел, действительно было спокойнее. По крайней мере, теперь он точно не рухнет, если что... Вид у него все же далеко не здоровый.

– Тогда продолжим. Меня позабавило, что одной деталью вы попали в яблочко. То ли интуитивно, то ли случайно, что, впрочем, в вашем случае, одно и то же.

– Я помню. Вы сказали, что от мой выбор в том видении для вас безразличен. И что единственное, что он характеризовал – меня самого.

Ворон чуть вскинул брови и усмехнулся:
– Верно, и это тоже. Но самое интересное, что я в этом вашем видении отчего-то был слепым.

Дикон поежился и пристально посмотрел на Алву. Но он же все время двигался нормально, как зрячий. И взгляд у него был как у зрячего... Хотя и в том видении Ворон порой двигался так, словно все прекрасно видел.

– Эр Рокэ, но ведь вы... Вы ведь не потеряли зрение?!

– Леворукий, какая забота в голосе, – язвительно хмыкнул Алва, – на вас это не похоже. Лабиринт, конечно, место загадочное, но чтобы он так сильно на сам повлиял...

Дикон стоял как громом пораженный. Нет, этого точно не может быть. Это... это несправедливо! Закатные кошки, снова это слово... Алва не верит в справедливость, но если бы он ослеп, это было бы... нечестно!

– Могу вас успокоить. Со зрением в обычном смысле этого слова у меня все в порядке. Я имел ввиду несколько другое. Знания. Осознанные действия, – он чуть нахмурился и прикрыл глаза руками. – Я верил, что Лабиринт во время Излома сам подскажет мне и всем Повелителям, как нам быть. Я не знал, что именно нужно делать, и надеялся, что знание это придет само.

– Но ведь оно и пришло! Мы все знали, что нам делать, чтобы стихии не разрушили Талиг.

– Это не те знания, которыми мы должны были бы обладать. Это их жалкие осколки. То, что можно взять из памяти крови, а не то, что стоило передавать из поколение в поколение. Двигаться вслепую тоже можно – когда более-менее знаешь, где находишься и чего тебе ожидать. Но без зрения это все равно не то. Хотя ваша попытка отвести удар меня удивила.

– Но мы же справились, правда? А это главное! – ответил Дикон радостно и тут же осекся.

Ворона никогда прежде не тянуло на такие пространные размышления без причины. Значит, что-то случилось. Что-то совсем нехорошее.

– Ваша уверенность впечатляет. Вот уж действительно тверд и незыблем. На самом деле, разбираться со всем случившимся теперь придется долго. Не скажу, что все это плохо, но некоторых вещей не мог ожидать даже я.

– Что-то... я что-то еще разрушил? – спросил Дикон севшим голосом.

– Насколько я знаю, нет. Землю трясло по всему Талигу, но не настолько, чтобы это было опасным. Грозы были сильными и заканчивались тем же самым видением, что было в Олларии, когда мне вручили меч Раканов. Но вот явление, – уголки губ Алвы чуть дрогнули, – талигской святой потрясло горожан гораздо сильнее, чем землетрясение.

– В каком смысле?..

– В самом что ни на есть прямом. Наверное, у Беатрисы все вышло эффектнее, потому что свой выход она просчитала заранее, но тут тоже вышло впечатляюще, если судить по рассказам очевидцев. Я на место бывшего захоронения еще не ездил, но судя по письмам из графства Ариго, на кладбище замка Гайярэ все как после мощного взрыва. Как бы то ни было, захоронение во время тех землетрясений было разрушено. Мадам Дрюс-Карлион похоронили недалеко от королевы. По официальной версии она очень переживала за Катарину, и ее сердце не выдержало, когда та умерла родами. Но в Гайярэ тел Катарины и ее фрейлины не нашли.

Дикон нервно сглотнул и уставился в пол. Если бы он мог вернуться в тот день, все было бы иначе. Может, ему бы даже удалось убедить Катари, что он не идиот, которым все вертели, а достойный ее мужчина, мужчина, с которым она была бы счастлива. Она бы это поняла, пусть и не сразу. Если бы он вел себя как Алва, а не как... как убийца с большой дороги.

– Вы меня слушаете, юноша? Или снова грезите стоя?

Ричард вскинул голову, но посмотреть Алве в глаза так и не смог.

– Слушаю, монсеньор.

– Прекрасно. В таком случае налейте мне вина. Да и вам оно тоже не помешает.

Дикон взял кувшин с вином, наполнил бокал и принес Алве. Тот покрутил его в руках и поставил на подлокотник кресла. Как прежде, когда Дикон еще был у него оруженосцем. Ему на какой-то миг показалось, что он действительно попал в прошлое и все еще можно изменить. Не тронуть Катари и пальцем, не разрушить Надор, не предать клятву оруженосца, давая своему эру яд... И ведь нельзя даже сказать, что он ничего не знал. Знал, просто не хотел думать. И считал слабовольными идиотами всех, кто все-таки думал. Того же Наля. Кузен наверняка ушел в Рассвет рука об руку с Айрис, и, наверное, был по-своему рад, что оказался с ней в тот момент, что она была не одна во время крушения... Их обоих он уже никогда не увидит – его самого разве что Закат примет. Если примет. После нарушеной клятвы холодной крови ему только на Небытие рассчитывать и приходится.

Алва медленно пил вино и, казалось, тоже был мыслями далеко отсюда. Дикон налил вино во второй бокал и сразу сделал большой глоток – для храбрости. Чем дольше молчал Алва, тем страшнее становилось. Нет, Ворон явно против того, чтобы дать ему яд или кинжал. Значит, все-таки Багерлее или Ноха, или, что вероятнее всего, ссылка в разрушенный Надор, где каждый камень будет напоминать о том, что он натворил своим предательством. Если бы Ворон хотел отправить его на плаху, не было бы всей этой беседы. В Багерлее или Ноху? Для этого тоже нет смысла заткевать такой долгий разговор. Причем сейчас, когда на Ворона наверняка навалится уйма дел. Поручил бы объявление приговора тому же Спруту и не тратил бы время. И силы. Но и перед отправкой в Надор – зачем? Жалость к убогому идиоту, который только и умеет, что крушить все вокруг и вредить всем подряд? Скорее всего так. „Вам оно тоже не помешает“... Алва пожалел его в день Святого Фабиана и взял к себе в оруженосцы, когда все Люди Чести струсили. Он защищал его и от врагов и от окделловской глупости. Пожалел дурака, посмевшего проиграть фамильный перстень, и нашел способ, как вернуть его обратно. Пожалел глупого щенка, не умеющего шпагу толком держать, и научил фехтовать. Пожалел сопляка, который на первой своей войне не достиг ровным счетом ничего и дал – подарил! – орден за дело, которое, по сути, выполнил сам. Пожалел предавшего его оруженосца и не отправил ни в Багерлее, ни на Занху, брезгливо отослал из Талига, причем и с деньгами, и с лошадью, и с фамильной реликвией. И ведь в любой момент после этого можно было одуматься, остановиться. А теперь уже поздно оглядываться назад, хотя и очень хочется. В прошлом были шансы все изменить, а теперь их уже нет. И так ясно, что Алва сейчас скажет – когда горожане обнаружили тела Катари и фрейлины, стало ясно, что их убили. Роберу пришлось признать, что убийцей был именно Ричард Окделл, Повелитель Скал и Человек Чести. Жители Олларии растерзали бы Дикона, если бы могли. Да и до Надора эти новости рано или поздно дойдут.

2011-11-20 в 18:34 

sine
Все, к чему я прикасаюсь, становится скорпирозой
У вас так интересно меняется тон истории вслед за Диконом.
Закрались опечатки опять:
читать дальше

2011-11-20 в 21:44 

Идущая по Звездной Дороге
Все должно иметь свой смысл, а еще лучше два.
История все интереснее и интереснее))) С нетерпением жду проды)

2011-11-20 в 22:17 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
2011-11-23 в 19:45 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Он встряхнул головой, пытаясь не думать о том, что будет, и поднял глаза на Алву. Тот протянул ему опустевший бокал, и Дикон наполнил.

– Так вот, юноша. Похороны были весной, сейчас уже осень. В Гайярэ после событий первого числа Зимних Скал тел Катарины и ее фрейлины не нашли. Но нашли в Олларии. На Занхе.

Дикон потрясенно уставился на Ворона:
– Но это невозможно!

– Я бы так не сказал. Своим глазам, – Алва криво усмехнулся, – я все еще доверяю.

Дикон подошел с стоящему у стены стулу и сел без спроса. Ноги не держали. Надругательство над могилами – это подло и низко, до такого ни один более-менее нормальный человек не опустится. Неужели он действительно имеет к этому какое-то отношение? Но где земли Эпине, а где Оллария! Хотя, оказались же они другие Повелители в Гальтаре, когда их призвал Ракан. И перебросило же их потом какой-то силой в Олларию...

– Горожане говорят, что женщины рухнули буквально с неба – единственный фонтан на площади вдруг забил очень высоко, потом оттуда хлынул поток воды, который и выбросил оба тела. Насколько я понимаю, наше появление в Доре выглядело приблизительно так же. Хотя Роберу, Жермону и Валентину это виднее – я тот момент не помню совершенно.

Глаза у Алвы смеялись, и это было неожиданнее всего. Неужели ему смешно, что все так вышло? Нет, быть того не может...

– Думаю, горожане решили, что этот Излом Талигу не миновать и что конец света уже наступил. Со всей присущей ему атрибутикой, как и обещает церковь. Думаю, кардиналу придется нелегко, ну да это не моя забота. Пусть люди хоть в кошек закатных верят, лишь бы людьми оставались.

– Когда-то давно кошек считали священными, – выдавил Дикон некстати – в пямяти всплыло видение о Рамиро и сыне Алана.

– Я в курсе, Ричард. Но сейчас мы говорим о другом. Об Изломе и силах, которые он пробуждает. И о том, насколько мало мы обо всем этом знаем.

Дикон кивнул, чувствуя себя именно что „надорским болванчиком“.

– Сильнее всего это потрясло Робера – он как раз возвращался из Багерлее, проводив туда вас, и столкнулся с процессией. Горожане несли свою королеву на руках. Катарина выглядела вполне живой, хоть и перепуганной насмерть. Равно как и ее фрейлина. Так что господину Эпине пришлось ее успокаивать и пытаться как-то объяснить толпе, что Талигу ничего не угрожает, конец света отменяется и так далее. Говорил он долго и вдохновенно, но вот что именно тогда было сказано, он помнит весьма смутно. Равно как и Катарина. Мадам Дрюс-Карлион и вовсе мало что помнит из того дня. Судя по всему, старые легенды Робер все-таки упомянул – пару Изломов назад тоже было что-то похожее, но я прежде списывал это на желание летописцев приукрасить события.

– Вы... Эр Рокэ, вы шутите?!

– Какие уж тут шутки, юноша.

– Катари... так она жива?!

Дикон вскочил с места и кинулся к двери. Мысль была только одна – поскорее увидеть Катари и сказать... ну хоть что-то сказать. Главное, убедиться, что Ворон это всерьез, что...

– Стоять! – окрик Алвы пригвоздил его к месту. – Мы еще не закончили.

Тут же распахнулась дверь. Придд. Взгляд у него был далеко не дружелюбный, и Дикон невольно попятился.

– Все в порядке, Валентин, – успокоил Спрута Алва, – я сам разберусь.

– Как скажете, монсеньор.

Спрут кивнул и тут же вышел.

– Во-первых, Ричард, вас никто не отпускал, – произнес Ворон после долгой паузы. – Во-вторых, ломиться сейчас к Катарине – это худшее, что вы можете сделать. Для нее и так все случившееся было большим потрясением, а уж разговоры с вами ей сейчас и вовсе лишние. Подумайте для разнообразия не только о себе.

– Вы и так уже не раз убеждались, что думать я не умею, – тихо огрызнулся Дикон и добавил так же тихо: – Извините.

Ворон прав, тысячу раз прав. Катари сейчас только встречи со своим убийцей не хватало. Да и сама по себе попытка убийства королевы – преступление, даже если Катари жива. Но от этого „жива“ дышать все же легче! Даже если он ее никогда больше не увидит.

– Убеждался. Именно поэтому и предупреждаю.

Алва встал и налил себе еще вина, Дикон наблюдал за его отточенными движениями, точно такими же, как и три года назад, и, точно так же, как тогда, не знал, куда себя деть.

– Катарина и девица Дрюс-Карлион согласились не обвинять вас в попытке убийства. Официальной версией так и остается, что Катарина умерла родами, а фрейлина не вынесла переживаний за свою королеву, но сила Излома и древние силы, заключенные в крови Повелителей стихий и Ракана, вернули Талигу святую Катарину и последовавшую за ней в Рассвет девицу. Катарину эта версия вполне устраивает, девица Дрюс-Карлион хочет только одного – как можно быстрее уехать из Олларии. Впрочем, Катарина с ней в этом солидарна. Через несколько дней празничный кортеж отправится в Эпинэ, в графство Ариго – Катарина решила вернуться в родной замок и провести там с детьми хотя бы несколько лет. Сопровождать ее будет Жермон.

Алва пригубил вино и отошел к окну, за которым все еще бушевала гроза. Дикон, как завороженный, ловил каждое его слово.

– Прежде ходили слухи, что королеву убили. Не проговориться придворные не могли, так что все вполне предсказуемо.

Дикон судорожно вздохнул и обхватил себя руками. От одной мысли о том, что он натворил, становилось тошно.

– Вздыхать уже поздно, Ричард. Единственное, что вы можете – попытаться начать думать хотя бы сейчас.

– Да, монсеньор.

Дикон едва подавил желание встать по стойке смирно – слишком глупо и неуместно это сейчас выглядело бы. Ворон принял бы его за шута. Или за идиота. Впрочем, идиотом он его и так считает. За дело... Но раз так – была ни была!

– Эр Рокэ, я ведь правильно понимаю, что ни казнить, ни сажать в Багерлее вы меня не намерены?

– Вы правильно понимаете, юноша. В убийстве королевы и фрейлины вас уже не обвиняют, а гибель Надора, равно как и все предательства пусть останутся на вашей совести.

Взгляд Алвы снова стал скучающим, едва ли не брезгливым. Дикон поспешил продолжить, пока его окончательно не приняли за труса:

– Тогда, в Лабиринте, я сказал, что очень хотел бы начать с начала с того момента, когда я пришел к вам с ядом. Вы не ответили, и я... Эр Рокэ, может, это все же возможно? Ну, начать с того момента?

– Вы совсем повредились рассудком, если просите меня повернуть время вспять.

– Я не прошу... Вернее, прошу, но не про время, – Дикон почувствовал, что окончательно запутался в словах, и заговорил еще быстрее. – Эр Рокэ, возмите меня к себе обратно оруженосцем. Пожалуйста.

– Насколько я помню, я уже освободил вас от той клятвы.

– Да, Робер это говорил, но... Я не служил вам положеные три года. И мое обучение завершилось самым постыдным образом.

– Вы считаете постыдным, что я сказал Повелителю Молний, что считаю ваше обучение законченным и что вы достойны стать одним из рыцарей Талига? Что я подтвердил это пред землей и небесами и освободил вас от клятвы оруженосца?

Алва, определенно, насмешничал, но Дикону было не до шуток:
– Эр Рокэ, вы же понимаете, о чем я.

– О чем же? – уже открыто усмехнулся Ворон.

– О предательстве. О нарушении клятвы. О том, что вы освободили меня от нее именно сидя в Багерлее и...

– Постойте, юноша, – перебил его Алва неожиданно резко. – Какая разница, где именно я находился, когда принял это решение? Как бы ваш господин в белых штанах ни желал обратного, я был в трезвом уме и прекрасно отдавал себе отчет в том, что говорю и что делаю.

– Я не говорю, что вы были не в себе, просто... Просто вы тогда меня вышвырнули окончательно. Да, за дело. Да, я очень виноват перед вами. Но я хочу попытаться все исправить. Доказать вам, что я...

Дикон окончательно сбился и замолчал. Что бы он сейчас ни сказал, все его слова будут звучать нелепо. Идиот... Понадеялся, что Ворон не просто не убьет и не отправит в тюрьму, а еще и поголовке погладит и возьмет обратно. Но обратно очень хотелось. Очень.

2011-11-23 в 19:45 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Алва ничего не отвечал, и тишина с каждым мгновением казалась Дикону все более давящей. Если бы Ворон оборвал его или рассмеялся в ответ, было бы даже проще. Но он всегда ставит на место иначе. На то он и Ворон.

– Во-первых, Ричард, я никогда не беру свои слова обратно. Я сказал, что ваше обучение окончено, и отказываться от этих слов я не буду. Во-вторых, вы не дослушали то, что я собирался рассказать о просходящем в Талиге. В-третьих...

Алва ненадолго замолчал, чтобы отпить из бокала, и у Дикона все внутри обовалось. „В-третьих“ может быть только одно – его отсылают в Надор. С глаз долой. Чтобы не путался под ногами. И не гадил. Как свинья в хлеву.

– В-третьих, – продолжил Алва, – вы уже, исключительно по вашей глупости и беспечности, соизволили принести мне клятву крови, что в вашем случае гораздо серьезнее и сильнее любых клятв честью. Поэтому повторное принесение клятвы оруженосца было бы не просто фарсом, но и неуважением к клятве крови. У этого вряд ли были бы фатальные последствия, но смысла проверять подобное я не вижу.

Дикон через силу выдавил положенное „да, монсеньор“ и закусил губу. В глазах по-детски защипало – не от злости, а от обиды и разочарования в самом себе. Тоже еще, Повелитель скал. Позор один. Не хватало еще и разреветься перед Вороном, как последний сопляк...

– Так вот, про слухи, – продолжил Алва как ни в чем не бывало. – Сейчас им верят больше прежнего, хотя и в несколько иной трактовке. Не удивлюсь, если эта версия пошла именно от Катарины. В Олларии говорят, что убийство было ритуальным и свершилось с согласия королевы и верной ей фрейлины – ради того, чтобы поддержать в Излом силы Талига вообще и власть Ракана в частности. Эту историю тоже записали на мой счет. Опровергать ее я не считаю нужным. В конце концов, Излом взял, Излом и вернул. Кто был, так сказать, исполнителем воли Ракана, людей не слишком интересует. Им довольно того, что „святая Катарина“ вернулась живой и невредимой, завершила отведенный Олларам Круг и передала власть Ракану, – Алва чуть поморщился и поставил бокал на подоконник. – На четвертый день после нашего появления в Доре Робер и Валентин решили обнародовать письма Эрнани. Я еще не теряю надежды остаться именно регентом, но не уверен, что это мне удастся и что в этом есть смысл. Впрочем, время покажет.

Дикон покраснел до корней волос. Он только что пытался навязаться оруженосцем к королю Талигойи! Закатные твари, да ему вообще лучше рта не открывать, чтобы не брякнуть что-то лишнее.

– Ну и по какому поводу вы покраснели на этот раз, юноша? Впрочем, Леворукий с вами...

Алва не слишком твердой походкой дошел до кресла и буквально рухнул в него, откинувшись на спинку.

– Эр Рокэ, мне позвать врача? – спросил Дикон почему-то шепотом.

Ответа не последовало, и он направился к выходу из комнаты, но уже у двери услышал негромкое:

– Стоять.

Дикон замер и произнес все так же, шепотом:
– Может, я все-таки позову врача?

– Я сказал „стоять“.

Дикон разрывался между желанием не перечить Алве и здравым смыслом, вернее тем, что он считал здравым смыслом: если выскочить за дверь, наверняка напорешься на Спрута, который не хуже его понимает, что Ворону нужен врач. И отдых. Так что, что бы Спрут ни думал о нем самом, врача он позовет. Но Алва разозлится.

– Юноша, вы уйдете отсюда, когда я закончу разговор. Вас элементарным правилам вежливости учили?

– Эр Рокэ, меня учили, что когда человеку плохо, ему нужен врач.

– Мне врач не нужен. И позвольте мне самому решать эти вопросы.

Очень хотелось ответить „не позволю“, но это было бы глупо и нелепо. Ворон все равно не послушался бы. Тем более, его, Ричарда Окделла. Да каких закатных кошек Алва решил устроить этот разговор именно сейчас? Что изменится для Окделла, если решение о нем будет принято через несколько дней? Леворукий, уж лучше бы он провел лишнюю неделю в Багерлее, чем сейчас разрываться между страхом за Алву и нежеланием перечить ему!

– Эр Рокэ, я...

– Научитесь не перебивать, юноша.

– Эр Рокэ, я научусь. Только давайте продолжим этот разговор позже. Хотя бы через несколько дней.

– Вы не располагаете временем?

– Вам нужен врач. И отдых. А для меня ничего не изменится, если Придд вернет меня в Багерлее на несколько дней. Главное я уже знаю. И за это спасибо.

– Очень остроумно, – Алва поморщился и откинул со лба волосы, – а теперь поговорим серьезно.

– Я предельно серьезен, эр Рокэ!

– Юноша, вы начинаете меня злить.

В голосе Алвы действительно была угроза, Дикон стушевался и уставился в пол. На душе было муторно. Леворукий, может действительно выскочить в коридор и сказать Спруту все, что он думает о ситуации? Но тогда Алва его точно куда-нибудь ушлет. Навсегда.

– Итак. Врачи мне ничем не помогут. Они в этом понимают еще меньше, чем я сам. Это вы усвоили?

– Усвоил. Но отдых вам все равно нужен, эр Рокэ, понимаете...

– Далее, – перебил его Ворон, словно не услышав возражений, – насчет вас. И извольте слушать, не перебивая. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее я смогу отдохнуть. В том числе и от вас.

Дикон быстро кивнул.

– Оруженосцем я вас не возьму. Причины я уже объяснял. Если же вас интересует мое мнение, вам стоит отправиться в Ларак и помочь в восстановлении Надорских земель. К счастью, замок в Ларак цел. Но многие остались без крова и остальных разрушений немало. А восстановительные работы до сих пор велись ни шатко, ни валко.

Дикон снова кивнул. Что ж, Надор так Надор. Надо радоваться, что Катари с этой ее дурацкой фрейлиной живы. И что его никто не обвиняет в убийстве. А то, что Алва хочет услать его с глаз долой – понять можно. Заслужил.

– Если же вы так рветесь остаться...

Дикон поднял глаза на Алву и столкнулся с его взглядом, оценивающим и тяжелым.

– Вы можете поговорить с Робером. Допускаю, что ему требуется помощник.

Это была бы возможность остаться в Олларии. Но вряд ли возможность доказать Ворону, что Ричард Окделл чего-то стоит.

– Я же могу предложить вам только один вариант: место порученца. Марсель Валме прибудет в Олларию только через несколько дней и возмет на себя наиболее важные дела. Но даже по его приезду Герарду Кальперадо не помешает помощь.

Дикон широко улыбнулся. Кем бы ни был этот закатный кэнналиец Кальперадо, он постарается найти с южанином общий язык. Чтобы остаться при Вороне.

– Чтобы расставить все точки над i. Я прекрасно помню, какого вы мнения об Арнольде Арамоне, отце Герарда. Я так же помню, как вы отнеслись к этому молодому человеку, узнав о его происхождении. Если вы считаете ниже своего достоинства выполнять поручения под руководством виконта Валме и наравне с реем Кальперадо – это место не для вас.

– Кальперадо - сын Арамоны?! – выдавил Дикон ошарашено.

– Я даровал ему титул рея. Юноша вполне соответствует ему, на мой взгляд.

Это же как титул барона, только в Кэналлоа... Леворукий, может Алва и прав насчет того парня? Насчет других людей он никогда не ошибался. Или почти никогда.

– Ричард, я предпочитаю иметь в своем окружении тех людей, которым доверяю. Если же эти люди вам неприятны – поговорите лучше с Робером. Или подумайте о том, что можно сделать для Надора. Можете сообщить о вашем решении через пару дней.

– Эр Рокэ, я хотел бы остаться с вами. Я постараюсь найти с реем Кальперадо и виконтом Валме общий язык.

– Только потом не нойте, что Человеку чести приходится работать под началом „навозника“. Кстати, если услышу от вас это слово – пеняйте на себя.

– Хорошо, эр Рокэ!

Губы сами расплывались в совершенно дурацкую улыбку, но Дикон даже не пытался сдержаться.

– В таком случае, завтра приступите к своим обязанностям. Герард введет вас в курс дел. А пока отправляйтесь к Эпинэ, вас проводят. Робер за вас волновался. Ах да, вам следует знать, что это было решение Ариго и Придда – не говорить вам о событиях в Олларии, Роберу пришлось с ними согласиться. Я считаю их решение верным. Всему свое время.

– Да, эр Рокэ!

– Кстати, из-за чего была ваша дуэль с Приддом?

Хорошее настроение как ветром сдуло. А что если эта мелочь станет последней каплей, и Ворон не захочет брать его к себе даже порученцем? Да и не такая уж это мелочь – дуэль.

– Я жду, Ричард. Несколько минут назад вы так трогательно заботились о том, что мне требуется отдых, а сейчас тянете время.

– Эр Рокэ... просто так сложилось...

– Поподробнее, юноша.

– Ну, сначала Спрут сказал, что я принес вам присягу. И что он этого не понимает. А потом, что вы дрались за меня на дуэли и платили за меня... – Дикон запнулся и мучительно покраснел.

– … и что он этого не понимает, – закончил за него Алва. – Мило. И какой из фактов показался вам оскорбительным?

– Ну, просто это было так сказано, что...

– … что вам следует извиниться перед герцогом Приддом. На сегодня все, юноша. Я действительно устал. Позовите Валентина и отправляйтесь к Роберу.

Дикон скомканно поблагодарил и пулей выскочил за дверь – было по-детски страшно, что Ворон передумает.


* * *

2011-11-23 в 19:46 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Говорить с Робером было гораздо сложнее, чем с Алвой. С Вороном они прошли Лабиринт, он язвил и насмешничал, но понимал очень многое, защищал, но не щадил. Хотя и щадил, наверное. Но не так, как Робер. С Алвой Дикон чувствовал себя пусть и нелепо, пусть и последним идиотом, но... так, словно и вправду удалось вернуть прошлое хоть частично. Ворон ничего не забыл и не забудет, он может вышвырнуть вон, если разозлится, но все это было проще и спокойнее.

Робер не насмешничал, он жалел. И от этого становилось мерзко. Жалеют детей и калек. Ну еще стариков и женщин. А он... Ворон хоть и язвил насчет его способности рассуждать и делать выводы, но... Нет, Ворон его не жалел, просто дал второй шанс. Или какой там уже по счету?

Дикон потер ноющий висок, пытаясь сосредоточиться на том, что говорил Робер. В Багерлее голова тоже начинала болеть ближе к вечеру, по крайней мере, ему так казалось. А когда в окне появлялись закатные отблески, все проходило. Это могло и сниться, слишком уж переплелись видения с явью, сразу и не разберешь.

– Дикон?

– Да, извини, задумался.

Закатные кошки, он все-таки что-то пропустил. Что-то важное, по крайней мере, по меркам Робера.

– Дикон, я действительно не мог тебе ничего сказать про Катарину.

– Я понимаю. Эр Рокэ мне объяснил.

Робер прикрыл глаза ладонями и снова стал похож на Алву – не прежнего, каким его помнил Дик, а теперешнего. Которого, по-хорошему, нужно было бы уговорить отлежаться еще пару дней. Может, Спрут что-то придумает? Когда Дикон уходил, тот рвался в комнату Алвы, как в бой, так что, может, и придумал...

– Дикон, я понимаю, мне нужно было поговорить с тобой еще раньше. До того как ты... До того, как все случилось. Я должен был объяснить тебе все, хотя бы после смерти Альдо.

Дик пожал плечами. Разговор становился все тягостнее, что отвечать Роберу он не знал, а ответить что-то надо было. Алва никогда не говорил о том, что надо было бы сделать в прошлом. Он либо делал, либо нет, но не рассуждал о том, о чем и думать не хочется. Но, Леворукий, до чего же хотелось бы услышать, что Ворон сожалеет, что не объяснил ему все вовремя, что отослал вместе с Хуаном, что они не поговорили обо всем вечность назад! Только это чушь полная... Ворон делал то, что считал нужным. И был прав. Хотя бы по-своему. Да и что дали бы те разговоры? Он бы поверил потомку Рамиро? Закатные твари, а ведь теперь даже в мыслях не выходит назвать Рамиро Алву Предателем! Ну почему они с Алвой не угодили в этот треклятый Лабиринт еще несколько лет назад?! Например, по пути в Олларию, после победы? До чего же все было бы проще и честнее!

– Послушай, Дикон, сейчас уже поздно обо всем этом говорить, но мне очень жаль, что мы не поговорили вовремя. Леворукий, а ведь это могло изменить почти все! Если бы нас не прервали, когда я хотел рассказать тебе о том, что творилось в Багерлее... Я должен был вернуться к этому разговору, рассказать тебе про Алву, объяснить и про Альдо, и про то что творилось в Олларии... Ты бы вел себя иначе. Ты бы не проголосовал за казнь и...

– Но я проголосовал. И проголосовал бы, даже если бы ты бы мне все рассказал.

Робер потрясенно смотрел на него, а Дикон никак не мог подобрать нужные слова. Закатные твари, ну почему с Алвой все было гораздо проще?! Даже если он порой нес Ворону совершеннейшую чушь, это было проще. Наверное потому, что сам он в эту чушь верил – пока Алва не расставлял все точки над i.

– Я бы тебя просто не услышал, – сформулировал наконец Дикон. – Ты бы объяснял, а я бы только злился, что ты не восхищаешься Альдо. Мы бы поссорились, и ты разочаровался бы во мне еще сильнее. Но я бы все равно верил именно Альдо и никому другому. Даже Катари и эр Август не смогли бы меня убедить в том, что Альдо не прав. Что бы он ни делал. С Олларией, с Вороном, с Талигом...

Робер молчал, и молчание это давило, как синяя вода, что тяжелее камней. Вода в видениях всегда была холодная, почти ледяная, мертвая. Такая похожая на теплую живую воду, но совсем другая. Совсем.

– Робер, мне очень жаль, что все так вышло. Правда, жаль. Я бы очень хотел, чтобы все сложилось иначе. Я хотел бы вернуться назад и все исправить, чего бы это мне ни стоило. Но в то время я бы никаких объяснений не понял. И после убийства... После того, как я накинулся на Катари и на ту фрейлину – тоже. Думаю, не попади я в Лабиринт вместе с Вороном, я бы продолжал верить в то, во что верил прежде.

Эпинэ потер левое запястье и устало кивнул:
– Прошлого все равно не изменишь. И ты даже не представляешь, сколько всего хотелось бы изменить мне самому.

Он покачал головой, нахмурился, вспоминая что-то определенно неприятное, а потом резко встал и отошел к окну, но даже не взглянул во двор, просто встал к окну спиной и оперся руками о подоконник.

– Я хотел поговорить с тобой о Карвале.

В животе тут же противно заныло. Этого южанина Дикон опасался не меньше, чем кэнналийских головорезов Алвы. Кэнналийцы хотя бы слушались своего соберано, а этот коротышка...

– Да, я тебя слушаю.

– Карваль мне все рассказал, сам. После того, как мы впятером внезапно очутились на площади в Доре. И о том, что это он убил Штанцлера, и о том, что вез тебя в Надор на расстрел. И чем все закончилось.

– Понятно, – произнес Дикон лишь для того, чтобы произнести хоть что-то.

Висок ныл все сильнее – за окном уже почти стемнело, закат брал свое.

Карваль хотел отправить его в Закат, а отправил в Лабиринт. Можно сказать, к эру Рокэ в объятья. Ну, почти в объятья.

А ведь если бы не этот проклятый южанин, не было бы ни тех разговоров с Вороном, ни так быстро пролетевших часов у синего озера. И то, что Скалы могут – и должны! – встать щитом, он бы не сообразил, даже когда Ракан призвал бы его вместе с другими Повелителями. Это при том, если бы Алва вообще добрался до озера.

И самое забавное, что Карваль со своими солдатами был по-своему прав – он кричал ему то же самое, что потом говорил эр Рокэ. Только Ворона Дикон услышал. Вернее, услышал Ракана. И Лабиринт.

– Дикон?

– Да?

– Ты опять задумался? Или не хочешь отвечать?

Дикон отчаянно покраснел – выставлять себя полным придурком перед Робером очень не хотелось.

– Действительно задумался. О Лабиринте. Извини.

– Я сказал, что не хочу судить Карваля за попытку убийства. Он слишком много сделал. Для меня. Для Эпинэ. Для Талига. Особенно для Эпине... Он просился в Торку, пусть даже разжалованным до любого чина.

Дикон медленно кивнул. Нет, Робер не ставит его перед фактом. Скорее советуется. Леворукий, до чего же хотелось бы отправить Карваля если не в Торку, то хотя бы в Закат! Прежде он ни секунды не сомневаясь выпалил бы, что Карваль нарушил приказ и его нужно расстрелять. От греха подальше. Чтобы не смел поднимать руку на Людей Чести.

– И что ты решил? – спросил Дикон, чтобы потянуть время.

Если бы Робер уже все для себя решил, разговор был бы другим. Значит, придется решать вместе. Сказать „виновен“ проще простого, но это... это слишком похоже на суд с Алвой. А Ворон его на Занху не отправил. И назад в Багерлее или в „обжитую им Ноху“ – тоже.

– Карваль на тот момент был генералом. Я склоняюсь к тому, чтобы отправить его в Торку в чине капитана, – Робер тяжело вздохнул. – Когда я встретил его в Эпине, он исполнял обязанности капитана гарнизона.

– Когда я Алва взял меня к себе, я был унаром, только что окончившим Лаик. И мне светило только возвращение в надорскую скуку, – произнес Дикон прежде, чем успел до конца додумать мысль, но столкнувшись взглядом с удивленным Робером почувствовал себя увереннее: – Меня никто не судил за... нападение на Катари, потому что она жива. Я тоже жив. Мало ли зачем Карваль с солдатами сопровождали меня в Надор? Можно сказать, что это было нужно для того, чтобы Талиг благополучно миновал Излом. И это даже будет правдой! А солдатам не сказали всего, потому что дело было государственной важности и затрагивало слишком древние силы! – Дикон перевел дух и тихо хмыкнул: – Но за отклонение от приказов я бы разжаловал его до полковника. Вернуть ему генеральский чин ты всегда успеешь, но я думаю, что в Олларии он тебе сейчас нужнее, чем в Торке.

Робер надолго задумался.

– Хорошо, – произнес он наконец. – Ты прав. Он мне действительно очень нужен. Я Карвалю доверял как самому себе. Очень надеюсь, что он больше не будет ничего делать за моей спиной. Я поговорю с ним.

Дикон облегченно улыбнулся. Робер определенно рад, что для его южанина все закончится именно так. И это будет честно. Справедливо.

И было еще одно, в чем Дикон признался себе уже с неохотой: было приятно видеть в глазах Робера одобрение, словно Дикон оправдал какие-то его надежды и сделал что-то стоящее. Хотя, наверное, сделал. Интересно, узнает ли об этом эр Рокэ?

– Ворон сказал, что согласен взять меня к себе порученцем. Если я смогу найти общий язык с Валме и сыном Арамоны. Я смогу.

– Не сомневаюсь.

Сомнение в голосе Робера все же было, и от этого Дикону стало неожиданно проще. Не настолько, как с Вороном, но все же... Он еще докажет Иноходцу, чего он стоит! Даже если этот, Леворукий его раздери, рей Кальперадо весь в отца – вытерпел же он как-то Арамону в „загоне“. С навозником будет сложнее, но хуже всего со Спрутом. Закатные твари, надо заставить себя не думать о мерзком Валме как о навознике, иначе рано или поздно можно брякнуть это вслух, хуже всего, если при Вороне. Эр Марсель? Перебьется. Много чести. Виконт Валме и никак иначе. А вот Спрут...

– Дикон, я действительно не сомневаюсь, что у тебя все получится. Не хмурься. Поехали домой. Сегодня ты переночуешь у меня, а там разберемся. Думаю, в особняке Ворона должны были остаться какие-то твои вещи. Но это все завтра. День и так был не из легких.

Главное, что он почти закончился, этот день! И принес такие новости, на которые Дикон и надеяться не смел.


* * *

2011-11-23 в 19:47 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Вода была холодная и соленая, камню в ней не нравилось – хотелось наверх, обратно, на берег. Чтобы видеть звезды и чувствовать колючий зимний ветер, греться на солнце и кутаться в пушистый снег. И изредка злиться на глупых людей, которые совершенно не думают, куда наступают. Тут, под толщей воды, на него уже никто не наступит, но утешение это слабое, пустое. Вода уже вряд ли отпустит – он слишком тяжелый, чтобы плыть, как водоросли. А как рыбы он не умеет – они сами плывут, пусть даже вовсе не стремятся попасть на сушу, но ему вечно нужен кто-то, кто подтолкнет или даже кинет. Плохо, если кинут в неудачное место, вот как сейчас...

Дикон проснулся от того, что замерз – он умудрился скинуть одеяло на пол, а без него было холодно. Он укрылся с головой, пытаясь согреться, и почти сразу же задремал.

Он шел по лестнице, ведушей в усыпальницу Эрнани, не в силах оторвать глаз от стены, на которой была нарисована Оставленная. Ступени были неровные и разбитые, Дикон оступился и рухнул вниз.

Лабиринт он узнал сразу и даже почувствовал, в какую сторону идти, чтобы добраться до синего озера. Наверное, именно так и Алва знал, куда им идти. Но теперь Алвы рядом не было. Дикон пошел вперед и через несколько поворотов понял, что идет уже не один – на фресках снова была Оставленная. От этого было легко и спокойно – иди себе и иди к цели, думать нужно только о том, чтобы не топать слишком сильно – он не Алва, один на один с Изначальной Тварью ему не справиться.

Путь на этот раз оказался гораздо длиннее, Дикон все шел и шел, но до озера оставалось еще очень много хорн. Он решил сделать привал, сел, прислонившись спиной к стене, и прикрыл глаза. Синеглазая женщина на фреске словно только этого и ждала, чтобы завести разговор. Она говорила так, как с ним могут говорить камни, но Дикон во сне понимал, что Спрут услышал бы голос воды, а Ариго – ветра... Дикон не слышал слов, он чувствовал их, как чувствуют раздражение или злость. Женщина не злилась, она досадовала, и Дикон чувствовал, что это его вина – точно так же он чувствовал в детстве, если отец был им недоволен. Гнева матери он в детстве боялся, а вот отца нет – перед отцом бывало лишь стыдно за глупые шалости, если герцог их замечал. Синеглазая досадовала на эориев, что считают себя лучше других лишь из-за уверенности, будто им подвластны стихии. Но это ведь не власть, это связь и долг, причем по счетам приходится платить и платить страшно. Дикон поежился, вспоминая о рухнувшем Надоре, камни за спиной недовольно заворчали, ощерились острыми краями. Он вскочил на ноги и едва устоял – пол дрожал, стены зло кряхтели, фресок на них больше не было. В конце коридора появилась тварь, и Дикон кинулся от нее по Лабиринту, врезался на одном из поворотов в стену и проснулся.

За окном было еще темно, но спать больше не хотелось. Дикон зажег свечу и снова лег, разглядывая блики на потолке, которые отбрасывал огонь свечи. Синеглазая в его сне говорила, что это не простые люди должны эориям, а как раз наоборот. Это было странно, это противоречило всему тому, что Дикон знал с детства, но... Но это во многом совпадало с тем, как жил Ворон. Пусть в преувеличенной форме, но совпадало. Ведь эр Рокэ сдался Альдо именно потому, что был должен людям Кэнналоа, а то и всего Талига. А он сам должен был Надору... Да и сейчас должен, пожалуй. Земли нужно восстанавливать, от этого никуда не деться. Вот так и начинаешь завидовать „навозникам“ – земли и деньги у них есть, а ответственности никакой...


* * *

Сынок Арамоны ждал Дикона у входа в комнаты Ворона. Отвратительно бодрый и улыбающийся вполне дружелюбно.

– Доброе утро, герцог! Монсеньор сказал мне дождаться вас, чтобы мы вместе поехали в его прежний дом.

– Доброе утро, рей Кальперадо, – сухо поздоровался Дикон.

Алва его сегодня видеть не желает? Или уже решил, что зря не отослал в надорские развалины? Или просто решил ткнуть носом в то, что Дикон наворотил в доме Алвы?

Герард смотрел на Дикона с плохо скрываемым любопытством, но в распросы не лез. Что он знает? Слухи о Катари? Правду? О том, что Повелитель скал участвовал в суде эориев он знает наверняка. И о том, что голос Дикона был „виновен“ – тоже. А это уже паршиво. И ведь улыбается, сволочь...

– Монсеньор хочет, чтобы мы вернули особняк по возможности в прежний вид – тут он полагается на вашу память. Было бы хорошо, чтобы мы успели все организовать за считанные дни. Как вы думаете, герцог, это возможно?

– В смысле, насколько я там все покрушил? – ответил Дикон раздраженно.

Герард рассмеялся, как ни странно, совершенно беззлобно:
– Этого я не говорил. Хотя дел вы за то время наворотили немало.

– Если вам не хочется работать вместе со мной, скажите сразу, – вскинулся Дикон. – Будет лучше, если мы все проясним с самого начала.

– Во-первых, я не намерен относить приказы монсеньера к „хочется или не хочется“, – ответил Герард серьезно, но потом снова улыбнулся: – А во-вторых, я считаю, что монсеньор никогда не ошибается, и если он решил, что вас можно оправдать в том, что вы сделали, то так тому и быть. Я не знаю, какой „тайный и великий замысел“ был у Повелителей и Ракана, но мне кажется, что суд все равно был несправедлив. Эра Рокэ не должны были ни сажать в Багерлее, ни держать в Нохе. Ну и если история с отравленным вином правда, то она тоже очень некрасивая.

Вот ведь... сынок Арамоны и есть сынок Арамоны! Но самое паршивое, что он прав.

– Но мне кажется, герцог, что вся разница в том, что кто-то предает и поднимает серый флаг в надежде спастись, а кто-то верит монсеньору, вступает в бой и дерется за последнего.

Дикон пожал плечами, как ему казалось, небрежно, и хмыкнул. Метафора пришлась ему по вкусу.

– Даже если монсеньор не слишком верил в честность „Справедливости“, шанс тем людям он дал, – продолжил Герард, – хотя мне до сих пор кажется, что он хотел бы им верить. А уж в том, что монсеньор слово свое сдержал бы, я не сомневаюсь. Только дураки говорят, монсеньор над всем издевается и никому не верит. Он верит, но предпочитает подстраховываться – чтобы не пострадали другие люди.

Честность справедливости? Ну и каша же в голове у сынка Арамоны!

– Извините, я не совсем понимаю, о чем вы говорите, рей.

– Вы не знаете подробностей фельпского боя?!

– Я знаю, что эр Рокэ отправился туда практически один. И победил. Там какие-то особые корабли построили...

– Точно! А хотите расскажу, как все было? Герцог, план монсеньора был просто гениален!

Глаза Герарда горели совершенно мальчишеским восторгом, и Дикону ничего не оставалось, как кивнуть – откажешь, только рассоришься. Да и любопытно было узнать, что же такого придумал Ворон.

Рассказчиком сынок Аромоны оказался хорошим, и когда они уже подъезжали к дому Алвы, Дикон уже завидовал Герарду, которому довелось увидеть то сражение своими глазами. Каторжники, конечно, последние сволочи, и эр Рокэ был прав, что подстраховался, но все равно было обидно – им пообещали прощение и даже награду, а они все равно предали. И до чего же точно эр Рокэ назвал брандер – „Справедливость“! Ведь каторжники получили по заслугам... А Ворон еще говорил, что в справедливость не верит!... Леворукий, так вот что имел ввиду Герард, говоря о сером флаге и бое!

Некстати вспомнилось, что он-то сам не раз предавал и несся с серым флагом к тем, кто желал уничтожить Алву. Дикон отвлекся и пропустил часть рассказа, но тут Герард стал вахлеб цитировать стихи и тоскливые мысли тут же отступили, настолько растерялся Дикон.

Ну кто бы мог подумать, этот, с позволения сказать, рей Кальперадо знает и любит Дидериха, даже может прочитать наизусть монолог Генриха Седьмого из «Утеса Чести»?! А еще заявит, что только невежественным каторжникам простительно не знать эту вещь. Мол, конечно, это не лучшая вещь Дидериха, но все же…

Наверное, у Дика был слишком потрясенный вид – Герард смутился и пояснил:

– Так говорил монсеньор. И он прав! Мне стыдно, что до Фельпа я совершенно не интересовался поэзией, но, как только выдалось свободное время, я восполнил пробелы. И уж если у монсеньора находится время, чтобы учить стихи наизусть, то мне сами стихии велили, как говорится.

– Эр Рокэ? Наизусть?!

– Герцог, вы думали, я пошутил?! Нет, правда! Он читал этот монолог перед каторжниками. Причем так прочувствованно, я был уверен, что они за ним хоть в Закат пойдут. А они...

– … пошли в Закат без него, – усмехнулся Дикон.

– Верно! Но все равно неприятно.

Дикон молча кивнул и спешился – они уже были у дома Ворона.

– Рей Кальперадо, если за мое отсутствие мало что изменилось, то мы должны бы успеть все организовать за пару дней. Там мало что... я там мало что менял. В основном, кабинет. Но многие вещи увезли слуги.

… А что-то растащили люди Альдо. Кстати, нужно бы наведаться в Багерлее и попытаться стребовать с коменданта алатский хрусталь. Хотя кто знает, будет ли Ворону приятно видеть это в своем доме теперь.

Герард серьезно кивнул, и они вошли в дом.


(tbc)

2011-11-23 в 20:18 

Вокруг меня сплошные гении, уже не знаю, куда податься (с) Не надо с Танитой холиварить, она хорошая (с)
Констанция Волынская, прочитала сразу две выкладки... пока легкое недоумение. У вас атмосфера фика резко поменялась. До последнего ждала, что это все Лабиринт.

Или у вас в планах еще какой-нибудь необдуманный дурной поступок Окделла?

2011-11-23 в 20:26 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
tanitabt, странно, мне все кажется вполне логичным и никакой смены атмосферы я не вижу. Лабиринт закончился на том, как 1+4 выкинуло на Дору.

У меня в дневнике еще страниц 20-25 небеченого текста. Пересказывать их, имхо, бессмысленно. :)

2011-11-23 в 20:32 

Вокруг меня сплошные гении, уже не знаю, куда податься (с) Не надо с Танитой холиварить, она хорошая (с)
Констанция Волынская, не-не, пересказывать не надо. Я еще помучаюсь.

мне все кажется вполне логичным и никакой смены атмосферы я не вижу.

мне так показалось :)Тут , конечно, может влиять мое нынешнее настроение.

2011-11-23 в 22:05 

Идущая по Звездной Дороге
Все должно иметь свой смысл, а еще лучше два.
Ураа! Продолжение! Огромное вам за него спасибо!

2011-11-23 в 22:39 

Mariam Germen
Не хватайте за нос - не будете покусаны
Класс!!!

2011-11-23 в 23:41 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
tanitabt, мучайтесь ))
Посмотрим, какие потом впечатления будут )))

Идущая по Звездной Дороге, Mariam Germen, спасибо )

2011-11-24 в 18:10 

Вокруг меня сплошные гении, уже не знаю, куда податься (с) Не надо с Танитой холиварить, она хорошая (с)
Констанция Волынская, я имела в виду, что помучаюсь ожиданием :goodgirl:

2011-12-03 в 16:04 

извините, что анонимно, дневники не пускают)
Хороший фанфик)
Вы планируете его закончить?))) очень уж хочется узнать, что будет дальше))

URL
2011-12-04 в 02:15 

Констанция Волынская
"Ты всегда получаешь чего хочешь, рано или поздно, так или иначе..." Макс Фрай
Гость, спасибо)) планирую.
Там уже много продолжения написано - закончу, отдам бете...

   

Кэртианский гет и джен

главная